Пять лет назад на Урале бушевали самые страшные лесные пожары в современной истории региона. Всего за одни сутки — 8 июля 2021 года, в Карталинском районе возникло сразу несколько крупных очагов. Их общая площадь составила 4 800 га.
Больше всего пострадал посёлок Джабык — там сгорели десятки жилых домов и дачных построек. Chel.aif.ru собрал воспоминания людей, оказавшихся тогда в гуще событий, и узнал, как живут они сегодня.
Люди верили, что справятся
Информация о масштабных лесных пожарах стала поступать 8 июля. Огонь охватил территории трёх районов Челябинской области: Нагайбакского, Карталинского и Увельского. В тот же вечер из-за приближающейся опасности эвакуировали детей из летнего оздоровительного лагеря, расположенного в 10 км от села Париж. На следующий день, 9 июля, ситуация усугубилась: несмотря на работу пожарных расчётов, пламя добралось до населённых пунктов Джабык и Запасное. При этом село Париж удалось защитить.
«Мы живём всего в 12 км от эпицентра событий, — вспоминает жительница посёлка Новокаолиновый Ольга Матвеева, работавшая в ту пору в местной школе заместителем директора по воспитательной работе. — Там многие дома окружены лесом. И люди бились за своё жильё плечом к плечу, невзирая на возраст и статус. Молодые, пожилые, дачники из города, бабушки-пенсионерки — все были с обожжёнными руками, закопчённые сажей, но продолжали борьбу. Отбивали пламя от подворий как могли, качали воду из скважин, поливали шлангами, из вёдер и леек. Подростки десяти-двенадцати лет стояли рядом с родителями. Они делали метёлки из свежих берёзовых веток и буквально забивали ими ползущий по земле огонь. Никто не выносил из горящих дворов домашнюю утварь, никто не пытался спасти телевизоры или стиральные машины. Все до последнего верили, что смогут остановить стену огня. Но он наступал и наступал с нескольких сторон сразу, пожирая метр за метром. Когда стало ясно, что пожар не рядовой, что идёт настоящая стихия, мы получили официальное распоряжение: база нашей школы становится пунктом временного размещения (ПВР) для погорельцев».
Позже сотрудники МЧС назвали это стихийное бедствие «огненным штормом». Из-за ураганного ветра, скорость которого достигала 25 м/с, огонь буквально перепрыгивал с одного дома на другой, молниеносно скакал по верхушкам деревьев. Очевидцы рассказывали, как вековые сосны вспыхивали мгновенно, как спички. Ветер уносил горящую щепу вперёд, она падала на сухую траву, и всё тут же вспыхивало заново. Огонь шёл фронтом, перескакивая через просеки.
«Таня, увози детей!»
«Хорошо помню тот июльский вечер, — делится другая женщина, жительница посёлка Джабык Татьяна Коровченко. — Вечером всё вокруг заволокло густым дымом. Он шёл сразу с трёх сторон, превращая сумерки в тяжёлую серую мглу. У меня тогда гостили трое внуков, которых привезли на каникулы из Магнитогорска. Сейчас им уже 18, 13 и 14 лет, а тогда самому младшему было всего восемь. Моя родная сестра живёт в селе Запасном, в семи километрах от нас. Она звонила едва ли не каждый час, сообщала, что происходит у них и говорила: «Таня, отправляй детей домой!» Но мне почему-то казалось, что беда обойдёт стороной, что опасность минует. Мы мочили простыни, развешивали их на дверях, чтобы задержать запах гари. Но это не помогало».
В одиннадцать вечера приехали дети и забрали внуков в Магнитогорск. Они же с мужем остались. Уехать Татьяна не могла, поскольку работала заведующей в филиале местной школы, а там развернули эвакуационный пункт.
«Говорят, звери первыми чуют приближение огня. Наша овчарка, которую мы отпустили с цепи, вместо того чтобы убежать, забилась под дом и ни в какую не хотела выходить, — рассказывает женщина. — Кота и кошку мы буквально выгоняли со двора, но они снова и снова пытались вернуться в привычную обстановку. Пришлось закрывать их в сумки и увозить буквально силой. Я взяла самое необходимое: документы, лекарства, вещи на первое время. Мы приехали в эвакуационный пункт, но были там ровно минут 20. Из-за того, что огонь неумолимо подступал, было решено всех везти в ПВР в Новокаолиновый. Подогнали автобус и всех, кто был в пункте — человек 20,посадили в автобус и повезли туда. Когда мы уезжали, всё было окутано густым дымом. Дом было жалко неимоверно, мы в нём жили с детьми с 1987 года. Слёз никто не сдерживал. Было ощущение какой-то космической, непоправимой трагедии. Одно дело, когда ты можешь повлиять на события, уговорить человека, обойти обстоятельства. Со стихией договориться невозможно. Это очень страшно — понимать своё полное бессилие перед ней».
«Огонь дышал в спину»
«Мы жили в многоквартирном доме барачного типа — восемь квартир под одной крышей, — рассказала жительница Джабыка Светлана Шелкова. — Дом стоял у самого подножия горы — отвала старого каменно-щебеночного карьера. Раньше там росли вековые сосны, создавая тень и уют. В тот день они превратились в гигантский факел. На соседней улице уже вовсю бушевало пламя. Тушили как могли. Местные с вёдрами, добровольцы, техника... Но силы были неравны. В какой-то момент нам сказали: либо сгорим, либо задохнёмся. Пожарные, полиция, глава района ездили по улицам из дома в дом, предупреждая каждую семью: нужно уезжать немедленно. Мы сели в машину. С нами поехали соседи — многодетная семья, у которой буквально на днях родился малыш. Можно сказать, нас выпустили практически последними. После этого дорогу перекрыли наглухо. Никого не впускали и не выпускали. Между Джабыком и Ленинкой горел лес, трасса утонула в едком дыму. Разобраться, куда ехать, стало совсем невозможно. Мы проехали практически мимо стены пламени…»
По оценкам МЧС общая площадь, пройденная огнем, составила более 14 тысяч га. Джабыку досталось больше всего. Там сгорели 63 дома, в Запасном 15. На борьбу с огнем было брошено более 500 человек, спецтехника, авиация, в том числе вертолеты МИ-8, самолеты БЕ-200 и Ил-76.
«Люди приезжали перепуганные, заплаканные, растерянные. Они остались без крыши над головой, без вещей, без привычного уклада жизни и просто не понимали, что делать дальше, — продолжает Ольга Матвеева. — Но 10 июля приехал губернатор области Алексей Текслер, посмотрел людям в глаза и твёрдо пообещал помощь — напряжение немного спало. Наш педагогический коллектив вышел на работу практически в полном составе. Пришли даже те, кто находился в законном отпуске. Круглосуточно работала школьная столовая. В первые часы хаоса первыми руку помощи протянули местные коммерсанты — привезли продукты, воду, консервы. Затем подключился градообразующий «Новокаолиновый ГОК». Кормили людей, спасателей. Пожарные, приехавшие на тушение со всей области, участвовали потом в расчистке территории. Они питались в нашей столовой и посменно ночевали здесь же, в классах, вместе с пострадавшими».
В ночь на 11 июля пошел долгожданный дождь, который помог спасателям. Домой джабычане вернулись вечером следующего дня.
«В душе я уже была готова к тому, что увижу сгоревший остов, но наш дом оказался невредимым, — говорит Татьяна Коровченко. — Это было счастье. Пахло гарью, окна закоптились, двор был покрыт слоем пепла, но всё это было неважно. У сестры в Запасном дом тоже остался цел. Приехали её взрослые дети, друзья, соседи — все боролись за свои жилища, поливали крыши водой из колодцев, сбивали искры ветками. Но несколько домов у самого края леса спасти не удалось».
Отстроились до зимы
В пожаре в Джабыке погиб 78-летний мужчина. Жена уехала в ПВР, звала его с собой, но он твёрдо отказался. Позже из-за плотного дыма он потерял ориентацию, не смог найти выход со двора, залез в погреб, а там сначала угорел, потом сгорел заживо.
Все пострадавшие получили единовременные выплаты на неотложные нужды — по десять тысяч рублей. Их начали выдавать уже в воскресенье, 11 июля.
«Сразу после тушения пожара началась расчистка территории, — говорит Ольга Матвеева. — Да, люди оплакивали свои дома. Но положа руку на сердце — у многих сгорели чуть ли не землянки, а взамен они получили современные газифицированные дома с водопроводом и всеми коммуникациями. Не зря говорят: «не было бы счастья, да несчастье помогло». Отказали в строительстве только тем, у кого не было документов на свои постройки. Одна дачница ранее она продала единственную квартиру в городе, чтобы купить здесь дом, зарегистрировать его не успела, и осталась буквально на улице. Во время визита губернатора она подошла к нему со слезами — и ей всё-таки помогли, построили дом».
«Кто-то соглашался на компенсации, — констатирует факт Татьяна Коровченко. — Помню учительницу из нашей школы: у неё полностью сгорел дом, который она купила для сына. Им выплатили компенсацию, и они смогли купить двухкомнатную квартиру в Магнитогорске. Дома после пожара строили разные организации. Жители присутствовали на стройках, просили строителей учесть будущие нужды, и те шли навстречу. К осени люди уже начали заселяться, зимовали все в своих домах».
Как и обещал глава региона, от Парижа до Джабыка проложили асфальтированную дорогу, заасфальтировали также несколько улиц в самом посёлке, которые раньше были грунтовыми. Сейчас завершается строительство физкультурно-оздоровительного комплекса (ФОКа), он откроет свои двери для сельчан уже в сентябре 2026 года. Сегодня Джабык восстановился, воспрял духом и живёт полной жизнью. О той трагедии напоминают лишь некоторые пейзажи.
Пепел и память
По информации ОГУ «Особо охраняемые природные территории», сгорела почти треть — 20 из 63 тысяч гектаров — Джабык-Карагайского бора и четыре тысячи гектаров Анненского заказника. Естественное восстановление леса займёт десятки лет. Главное изменение после пожара — на месте хвойного бора уже не вырастут сосны, их сменят лиственные породы: берёза и осина. По прогнозам экологов, травы и кустарники вернутся довольно быстро, однако ягодных полян в ближайшие 20 лет ждать не стоит. Что касается грибов, особенно груздей, то для их появления понадобится ещё больше времени — около 30-40 лет. Обильные дожди могут ускорить процесс лишь частично: вырастут подберёзовики или подосиновики, но полноценный грибной лес восстановится очень нескоро.
Наибольший урон понесли мелкие обитатели леса: ящерицы, ежи, зайцы, куницы и горностаи. Крупным животным — косулям и лосям — удалось пострадать в меньшей степени. В разгар трагедии новостные ленты облетели трогательные истории о том, как осиротевшие детёныши косуль самостоятельно выходили к спасателям-пожарным и добровольцам в поисках защиты.
«Выжженная земля будет восстанавливаться ещё долгие годы, — сетует Ольга Матвеева. — Сегодня всё заросло иван-чаем, стоят алые поля. Раньше все сюда приезжали за грибами и ягодами… Люди рыдали в голос, увидев, что осталось вместо леса. Даже те, чьи дома уцелели».
«Вскоре после пожара мне пришлось поехать по работе в Карталы. По дороге я смотрела в окно машины, и меня душили слёзы, — говорит Татьяна Коровченко. — Такая красота погублена! Чёрные скелеты деревьев тянутся к небу. Всё ещё не расчистили толком. Фотографий этих пейзажей у меня нет и никогда не будет. Я такое снимать не хочу — рука не поднимается».
Спустя годы она подчёркивает: хочется ещё раз сказать огромное спасибо людям. Тем, кто отозвался и пришёл на помощь. Привозили вещи из Карталов, из Магнитогорска, передавали посылки через знакомых. Даже когда официальный сборный пункт перестал работать, люди продолжали везти одежду, посуду, постельное бельё. Им просто называли адреса тех, кто больше всего нуждается, и волонтёры сами развозили коробки по домам.
«Конечно, семьи благодарны за новое жильё, за крышу над головой и оперативность властей. Никто не остался на улице, — перечисляет Светлана Шелкова. — Но есть боль, которую деньгами не залечить. У нас были старожилы. Те, чьи дома строили ещё их отцы и деды. Там были настоящие памятники архитектуры — резные наличники, массивные дубовые двери, печи-голландки, помнящие тепло нескольких поколений. Сгорела память. Не уцелели архивы. Семейные фотоальбомы, где лица прабабушек смотрят с выцветшего картона. Письма с фронта. Детские рисунки… Посмотрите в интернет, сколько времени нужно, чтобы выросла взрослая сосна. Лет тридцать, а то и больше. Я помню, когда была маленькой девочкой — а сейчас мне 54 года — те самые посадки вдоль дороги были мне едва по пояс. И вот их нет. Ушла наша жизнь. Не та, материальная — мебель купим, посуду наживём. Но вместо живого леса — проплешины земли и тонкие прутики молодых деревьев, которые мы увидим большими только в глубокой старости. А пока там пусто. И эта пустота звенит громче любого пожара».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
