Его сравнивают с Сент-Экзюпери, который тоже был лётчиком и писателем. У него романтичное имя, сошедшее со страниц одного из самых известных исторических романов. Он родом из башкирской деревни, а долетел до острова Гуам, сопровождал наших космонавтов и учился там же, где и Юрий Гагарин.
Речь идёт о лётчике морской авиации, писателе, члене Международной ассоциации писателей-баталистов и маринистов Айвенго Сиразитдинове. Недавно он выпустил очередную книгу, но его биография удивительнее любой выдуманной истории.
Брата назвали Рамзес
Эльдар Гизатуллин, chel.aif.ru: — Откуда у вас такое необычное имя?
Айвенго Сиразитдинов: — Отец дал — так принято у башкир. Когда я родился в 1942 году, отец был на фронте. Пока не пришло от него письмо, я полгода жил без имени. А потом мы письмо получили, и меня нарекли Айвенго. Кстати, моего старшего брата назвали Рамзес. Отец много читал и был директором сельской школы.
Помню, был случай, когда я шёл 35 километров до школы — надо было поступить в пятилетку. Мне даже пришлось заночевать в пути у одной бабушки. И на последнем отрезке пути меня постоянно сопровождал беркут в небе. Вот тогда я понял, что мне суждено летать. Работал слесарем на ЧТЗ, учился в Политехническом институте, но тянуло в небо. Поэтому поступил в Оренбургское лётное училище.
— То же самое, где учился и Юрий Гагарин?
— Не только там же учился — в первый самостоятельный полёт меня выпустил капитан Анатолий Колосов, который обучал Гагарина. Был он мастером самолётного спорта, человек занятой, так что о своём знаменитом ученике не рассказывал.
Уже после окончания училища и распределения попал я в Монгохто в Хабаровском крае, где был эпизод, когда нам пришлось по льду пересекать Амур — мостов тогда там не было. Один из нас был уже с женой — и ей пришлось идти со всеми через замёрзшую реку. Учёба была непростая, но это ведь была моя мечта! Летать пришлось много. Так, например, дважды я пересекал Каспийское море — сначала с инструктором, потом самостоятельно. А с космосом меня судьба снова свела.
— Встречали космонавтов?
— Мы их не встречали, а сопровождали. Когда с Байконура ракета взлетает, она проходит над Сибирью — и если будет отказ техники, то спускаемый аппарат может упасть в тихом океане. Мы дежурили на всём протяжении траектории тремя парами — одна поближе к нашей стране, другая посередине океана, а третья почти у берегов США. За всё время каких-то инцидентов не было. Были и мирные совместные миссии. Так, нам довелось провожать на орбиту международный проект «Союз-Аполлон».
С эвкалиптовым веником
— Помогали вы не только космонавтам, но и вьетнамцам — как это произошло?
— Я готовил наших лётчиков, которые отправлялись во Вьетнам — на базу в Дананге, которую в 60-х годах оставили американцы. Бросили там всё — технику, включая самолёты и вертолёты. У вьетнамцев свой расчёт был: сказали, что такая база им нужна самим, а советских военных отправили на голый берег — в Камрань. Пришлось там всё возводить своими руками, тогда как Дананг был обжитый — столовая даже осталась в целости, где американские лётчики ели. Наши ребята в ту пору не совсем понимали, что такое кондиционер, врубали их на полную мощность, так что мёрзли и простывали, даже в тропическом климате. Но обжились и в Камрани первым делом баню построили, которая помогла акклиматизироваться. Правда, вместо берёзовых веников были эвкалиптовые.
А база эта нам очень нужна была, так как увеличивала радиус охвата в Тихом океане. Я сам много раз летал — добирался даже до острова Гуам. Там находится крупнейшая военная база США, а в годы Второй мировой войны там произошла ожесточённая битва с японцами, но сейчас остров больше известен как курорт. Американские авианосцы и самолёты мы встречали и фотографировали регулярно. Среди авианосцев были такие гиганты, как «Энтерпрайз», «Кити-Хок», «Мидуэй», «Орискани».
Только на родном языке и сказать
— Как же лётчик стал писателем?
— Сначала всё больше читал. Но потом понял, что и мне есть что рассказать. Начал публиковаться — сначала в военной печати, затем в других издательствах. Поддерживало нас очень Дальневосточное издательство и такой известный писатель, как Лев Князев. Пишу я о полётах, о небе. Недавно закончил новую книгу — «Туманы над Монгохто».
И есть у меня книга, которая частью написана на русском, а частью на башкирском языке: «Башкирский мотив. Записки о моей малой родине». Потому что есть понятия, которые я могу выразить лишь на родном языке. Года идут, поэтому и решил написать о малой родине — посёлке Уральск в Башкортостане. Стоит он на берегу реки Яик — из местных, кстати, никто её Уралом не называет. Книга о родном крае — очень большой труд, даже чисто физически: рукопись весит больше полутора килограммов.
Там поднимаются серьёзные вопросы — например, потери башкирами родного языка. Я в Учалах часто бываю и убеждаюсь, что молодёжь на нём практически не говорит. Это моя боль.
— У вас была встреча с писателем Валентином Пикулем — он давал какие-то советы?
— Это было на семинаре военных писателей в Дубулте. Валентин Саввич, скорее, не советы давал, а отвечал на вопросы. Например, о своих произведениях: «„У последней черты“? Главный источник — семь томов допросов царской семьи. Этот роман не я писал. За меня всё сделали редакторы... Копал лет пятнадцать-двадцать. Писать — терпеть не могу, а копаться и строить в голове мне нравится»; «Нечистая сила»? Использовал исследования Бехтерева: как Распутин соблазнял женщин. Кое-что из мемуаров графа Коковцева. Распутин обладал долей гипноза. Блёклые глаза: бабы за таким мужиком ходили косяками. Умел останавливать кровь».
Раскрыл он и тайны своей писательской «кухни»: «Был такой философ, Дени Дидро... Он оставил полезный совет: „Хорошо прожил тот, кто хорошо спрятался“. На время работы такая изоляция необходима. В году пишу месяца три-четыре. Я — большой лентяй, но пишу быстро. В другое время занимаюсь российской генеалогией, иконографией. Никакой выпивки, когда перо в руке. Работаю с восьми вечера до четырех ночи. В шесть-семь утра обедаю. Потом ложусь спать».
Запомнил я его фразу: «Писатель — профессия мужественная». Это действительно так. Убедился в этом на собственном примере. А с Сент-Экзюпери меня сравнивают, потому что я сам однажды привёл его как пример для себя.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
