aif.ru counter
469

Возьмите нас в ГУЛАГ! О советской промышленности до сих пор много мифов

Как «тошнотики» помогли по-другому взглянуть на официальную историю, почему не все в Польше и Узбекистане поддерживают антироссийскую кампанию и можно ли было спасти ЧТЗ?

Современную молодёжь пример ударников прежних времён не вдохновляет - новое поколение готово работать на производстве, но только за достойную зарплату.
Современную молодёжь пример ударников прежних времён не вдохновляет - новое поколение готово работать на производстве, но только за достойную зарплату. © / Александр Фирсов / АиФ

Ответы на этот вопросы знает историк Борис ШМЫРОВ, который написал ряд книг о руководителях южноуральских предприятий.

Хвойные опилки не брать!

Эльдар Гизатуллин, «АиФ-Челябинск»: - По образованию вы инженер-электрик, однако выпустили уже несколько книг с историческими исследованиями. Как так получилось? Специальность ваша слишком далека от истории…

- Мне всегда было интересно сравнивать историю, изложенную в книгах, официальную, с той, которую приходится слышать от непосредственных участников. У меня отец, Даниил Иванович, и его младший брат, Алексей, воевали, и их рассказы о войне зачастую не сходились с принятой версией – сами они выросли в 30-х годах прошлого столетия, и потому очень осторожно относились к моим записям, даже просили – ты, мол, записывай, но особо о том не распространяйся.

И позже, когда я учился в Челябинском энерготехникуме, у меня был знакомый, мать которого, Елена Разина, работала во время войны на ЧТЗ. Так совпало, что был я со всеми на очередной встрече, посвящённой подвигам Танкограда – там партийный чиновник рассказывал, как было трудно, но, дескать, партия и страна создавали все условия для тружеников Танкограда!

- А это была неправда?

- Я пришёл в гости к другу и передал, о чем говорили на встрече. Мама друга усмехнулась и сказала: «Может, этого партийного и кормили хорошо, а мы «тошнотикам» радовались! Знаешь, что это такое?». Я, конечно, не знал. «Наше любимое блюдо! - пояснила Елена Разина. - Картофель натирали, смешивали с опилками в пропорции один к одному – только хвойные опилки нельзя было брать. Потом перемешивали и жарили на сковородке с технической смазкой для станков – эту смазку нам американцы по ленд-лизу присылали. Такой запах стоял, что стошнить могло, отсюда и название. Но как поджарятся, очень аппетитные были!». Вот тогда я и понял, что есть история для книг, а есть реальная.

- И позднее вы сталкивались с подобными примерами?

- Да. В армии я служил в Смоленске и Брестской области, общался там с ветеранами. Ещё в 1974-1976 годах там можно было встретить людей, которые помнили, как перед самой войной, в мае-июне 1941 года, к нашей западной границе привозили снаряды, баки с горючим, складывали прямо на грунте, так как склады были уже забиты – наша армия явно готовилась не к обороне, а к наступлению. Не вижу, кстати, в этом ничего плохого, и с известным Виктором Суворовым расхожусь в оценках, но зачем же отрицать очевидное? Сталин действительно хотел наступать.

«Слава советской бюрократии!»

- А где ёще можно найти доказательства того, что официальная версия истории далеко не всегда правдива?

- В архивах. Я всегда говорю: «Слава советской бюрократии!» Потому что из-за своей неповоротливости чиновники не всё успели в архивах вычистить. Я ведь 35 лет прожил в Узбекистане, работал и там в архивах, пока мне не запретили, потому что я собирал материалы о Герое Советского Союза Сабире Рахимове. Его Ислам Каримов объявил приспешником российских колонизаторов – станцию метро, посвящённую ему и район переименовали, памятник генералу снесли. Взяли курс на искоренение всего советского. Но мне негласно помогали в изысканиях местные военные, особенно из старшего поколения – они понимали, как важно сохранить память о прошлом.

- Историю, насколько я знаю, любят переписывать не только на Востоке, но и на Западе.

- Верно. Но ситуация, например, с Польшей неоднозначная. Я был там несколько раз, работал в городе Освенцим с архивами концлагеря Аушвиц. Антироссийская истерия там на уровне властей, а обычные люди, как правило, остаются в стороне от этого. В архиве КЛ Аушвиц я изучал списки советских военнопленных – немцы всех их записали в русских, хотя по фамилиям понятно, что это люди самых разных национальностей.

У меня в Польше была знаменательная встреча с двумя ветеранам Войска Польского – один из них, Владек, который был подростком во время войны, так объяснил, почему его отношение к русским всегда будет неизменно уважительным: «В августе1944 г. к нам в дом заехали танкисты СС. Один из них схватил меня за ноги и поднял над землей, начал с другим немцем говорить. Я понимал немецкий и понял, что эсэсовец предлагает товарищу пари – сумеет ли с первого раза разбить мне голову о стену? Тут, на счастье, советские войска начали обстрел, и немцы меня отпустили. Мать меня в охапку и с другими детьми мы спрятались в подвале. Потом стрельба стихла, и в подвал заглянул советский солдат – по внешности, не русский. А нам ведь про них всякие ужасы рассказывали – мы замерли. Тут солдат достал хлеб и отдал нам, детям, а маме сказал: «Извини, больше хлеба нет». А потом достал банку тушенки и отдал маме, сказал поделиться со всеми. Я этого солдата на всю жизнь запомнил – пусть мне потом о советских что угодно говорят!».

- Но такие, как Владек, разве могут повлиять на снос памятников?

- Да, памятники там действительно сносят, зато, знаете, сами захоронения советских солдат содержатся в хорошем состоянии – зачастую в лучшем даже, чем у нас. Так что на местах отношение совсем другое. Думаю, и на Украине то же самое – у меня ведь самого с родственниками полный компот, можно сказать – половина родственников с Украины. Беснуются и в Польше, и на Украине, и в Узбекистане, потому что бессильны, понимают, что историю не изменить, и взамен они мало что могут предложить.

ЧТЗ было не спасти

- У вас довольно много следований посвящено руководителям предприятий и строек в годы войны – почему именно они вас заинтересовали?

- Мне кажется, до сих пор недостаточно хорошо освящена деятельность руководителей среднего звена в годы войны. Пишут, в основном, о высшем руководстве в Москве или в целом о тружениках. Но у золотых рук должна быть и золотая голова. Меня привлекла фигура Исаака Зальцмана, возглавлявшего Кировский завод в эвакуации в Челябинске. Как бы сейчас сказали, это был очень успешный менеджер. Пусть и болтали про него всякое – мол, к девкам на краны бегал, но не в этом суть. Он занял высокую должность в 37 лет. Я беседовал с дочерью Зальцмана – та рассказывала, что отец, смеясь, говорил: «Если сапоги надену, то буду ростом 1,65 метра!». И Андрей Жданов при первой встрече с ним удивился: «Что за пацан?». И вот этот молодой, щупленький человек смог наладить такое крупное бронетанковое производство.

- Вы писали и об Александре Комаровском, создавшем Челябинский металлургический завод, и о Михаиле Царевском, который немало сделал для ядерного щита страны. Но говорят, это были довольно жестокие люди, использовавшие труд заключённых…

- Заключённых из ГУЛАГа на стройках действительно использовали. Но, к слову, я в архиве нашёл документ, где вольнонаёмные строители и монтажники просят перевести их в систему ГУЛАГ, аргументируя это тем, что там полагается 8 часов сна, трёхразовое питание и гарантированная зарплата. А у них, вольнонаёмных, всего 3 часа сна и задержки зарплаты до 3-4 месяцев – как видите, задержки были уже тогда. Этот документ попал к первому секретарю Челябинского обкома Николаю Патоличеву – было разбирательство. Хотя, конечно, ГУЛАГ был далеко не курортом.

А в 1942 году небезызвестный нарком Лаврентий Берия издаёт приказ, чтобы заключённым, занятым на производстве, давали гарантированные 8 часов сна! В Красноярском крае начальник ИТЛ, который проигнорировал приказ, был рядовым отправлен на фронт. У нас Зальцман издаёт приказ – запретить спать в литейном цехе, потому что рабочие вместо того, чтобы идти в холодный барак, зачастую зарывались в горячий песок и спали в цехе. Две девушки погибли, когда ковш их захватил вместе с песком – освещение ведь в цехе было слабое.

- Если вернуться к современности, как считаете, можно ли было спасти ЧТЗ?

- Увы, нет. Завод, как и многие другие, производил продукцию в масштабах, которые для страны были не нужны – ориентация была на политику, помощь другим странам, а не на экономику. Помню, в Узбекистане американский трактор увидел – подходит водитель трактора, так и представился. В галстуке, в туфлях! Залез в кабину и перчатки надел. Кабину американца с нашей не сравнить – чисто, чуть-чуть уютней. А в американском рудном экскаваторе, который я видел ещё в конце 70-х годов, были даже микроволновка и холодильник, не говоря уже о кондиционере! Тут я понял, что не только в истории нам лгали.

Когда рынок открылся те, кто отстали по качеству, выжить, конечно, не могли. Но безмерно жаль наших ветеранов, специалистов, на которых смотрят молодые и думают – вот, трудились они всю жизнь и что имеют? Пенсию? Зачем она мне такая? И молодые правы. Бабушка одна хвасталась, что им подарили макароны, конфеты, консервы какие-то. Я бабушке говорю: «Этому цена 110 рублей! Это что, реальная социальная политика за такие деньги?». Или встречаюсь я со своими электриками-коллегами с завода, где когда-то работал, так у них как была зарплата 14 тысяч, такая и осталась. А прошло уже три года. Вроде говорят, что востребованы рабочие специальности – а платят за них сколько? То-то и оно.

Досье

Борис ШМЫРОВ родился в Челябинске в 1955 году. Служил в Советской Армии. Закончил ЧПИ, позднее ЧелГУ. Работал в Узбекистане в системе министерства среднего машиностроения. Начал заниматься историческими и краеведческими исследованиями с конца 70-х гг. ХХ столетия. В 2012 году вернулся в Челябинск. Кандидат исторических наук. Автор ряда книг.

Кстати

По словам Бориса Шмырова во времена Ислама Каримова обстановка в Узбекистане сложилась крайне тяжелая:

- Моему соседу, образованнейшему человеку, историку, дали 14 лет тюрьмы, его жену с тремя детьми выгнали из дома, пострадали и другие его родственники. А всему причиной несколько слов, которые он сказал школьникам, когда повёз их на экскурсию в Бухару. Там они осматривали роскошный дворец эмира, и кто-то из учеников, возможно, и с умыслом, спросил: «А сейчас кто-нибудь живёт так богато?». И мой сосед ответил: «Да, наш президент!». Понятно, что кто-то из школьников донёс на него – может, тот же, кто и спросил.

 




Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий

Самое интересное в регионах
Роскачество