История зачастую нам представляется набором застывших артефактов и теорий. Но на самом деле всё, что сейчас является экспонатами, было явлениями живой настоящей жизни. Воссозданием истории занимается Ассоциация экспериментальной археологии «Археос», которую возглавляет Владислав Журавлёв.
Покрышки для колесниц
Эльдар Гизатуллин, chel.aif.ru: — В чем отличие экспериментальной археологии от традиционной?
Владислав Журавлёв: — Экспериментальная археология не столько отличается от традиционной археологии, сколько дополняет её, добавляя практические тесты к анализу находок. Это может быть что-то совсем небольшое, например, производство топора или наконечника стрелы с дальнейшими испытаниями этих предметов в действии. А могут быть и крупные проекты, например, строительство посёлка каменного века без использования металлических предметов, а только камнем, деревом, костью. И даже проживание в этом посёлке в условиях, близких к древним.
Хорошим примером возможностей экспериментальной археологии является колесничный комплекс эпохи бронзы Южного Урала. Про этот эксперимент был снят научно-популярный фильм «Аркаим. Колесница времени». В фильм вошли самые яркие эпизоды научного эксперимента по воссозданию и испытаниям колесницы, но некоторые тонкости строительства повозки остались за кадром.
К примеру, 12-спицевые колеса бронзового века, остатки которых находят на Южном Урале. В их конструкции нет ни единой металлической детали, только дерево, костный клей, сухожилия животных. В первой конструкции колесницы, которую мы испытывали, на колёсах не было кожаных покрышек. Хотя археологические данные нам говорили о том, что в колесничных погребениях встречались колёса с покрышками. Мы подумали, что кожа размокнет и быстро испортится и что такие покрышки имели смысл только в погребальном обряде, но вышло совсем наоборот, колесо без покрышки довольно быстро пришло в негодность — деревянные ободы колёс просто разбивались от езды по пересечённой местности, в ободьях застревали мелкие камни и расщепляли древесину. А с кожаными покрышками колёса служат довольно долго. Так мы убедились, что кожаная оплётка колеса — это не просто ритуальное украшение, а важный конструктивный элемент.
Не только Аркаим
— В каких регионах сейчас работает Ассоциация? Почему в Челябинской области многие ваши проекты связаны с Аркаимом?
— Ассоциация «Археос» реализует проекты в разных регионах России. Мы работаем там, где историко-культурное наследие требует современного и бережного подхода — от Южного Урала до Северного Кавказа, от Москвы до Сибири. Наша команда объединяет учёных, реконструкторов, инженеров и дизайнеров, чтобы создавать комплексные проекты — исторические парки, музеи под открытым небом, интерактивные экспозиции, фестивали и образовательные программы, соединяя науку, культуру и современный подход к популяризации истории.
Если говорить о Челябинской области, то да — этот регион для нас особенный. Здесь сосредоточено множество наших проектов: мы участвовали в разработке мастер-плана развития музея-заповедника «Аркаим», создавали палеопарк «Археос», принимали участие в создании исторического парка «Застава 18», проводим фестивали «Пламя Аркаима» и «Зимнее солнце Аркаима», а также проводим фестивали живой истории, археологические эксперименты и просветительские мероприятия. Мы не случайно уделяем столько внимания Аркаиму: здесь сосредоточено уникальное археологическое наследие, признанное не только в России, но и во всём мире.
Однако деятельность Ассоциации не ограничивается Аркаимом. Мы создаём фестивали и выставки по всей стране, сотрудничаем с крупнейшими музеями и университетами, создаём концепции исторических парков и экспозиций вплоть до международных проектов. Для нас важно не место, а смысл — воссоздание живой, достоверной истории, которая помогает почувствовать связь времён и превращает прошлое в понятный, вдохновляющий опыт.
— Будет ли снова работать парк «Археос» и в чём его уникальность?
— В живописном уральском месте на островах озера Сунгуль в 2018 году мы создали археопарк «Археос». Для нас это был тоже своего рода эксперимент. Изучив опыт Международной ассоциации археологических музеев под открытым небом, мы воссоздали поселения каменного и бронзового века, включая аутентичные жилища и артефакты. Нам удалось собрать междисциплинарную команду и добиться научной точности в реконструкциях, опираясь на трасологию и реальные находки. Проект сочетал научные эксперименты и программы живой истории для детей и взрослых. В Палеопарке проводились семинары по древним технологиям: лепке горшков, резке камня и работе с глиной, обработке древесины и работе с металлом. Кроме того, в таких «полевых» условиях возникает возможность провести занятия, невыполнимые в лабораторных классах. Например, мы ловили рыбу на аутентичные снасти, выращивали древнейшие культурные растения, строили и испытывали водные виды транспорта.
Палеопарк был создан для работы в формате живой истории. Этот формат предполагает много взаимодействия между людьми, и поэтому в пандемию работу Палеопарка пришлось приостановить. После длительной консервации аутентичные постройки и материальная база потребовали дорогостоящего восстановления. В данный момент проект Палеопарка «Археос» закрыт.
От фэнтези к истории
— Как лично у вас началось увлечение историей и археологией?
— Если коротко, то это было не одномоментное «озарение», а довольно естественный и постепенный путь. У этого увлечения несколько переплетённых между собой корней. Ещё в школьные годы я увлекался миром фэнтези и ролевым движением. Тогда это, конечно, не имело прямого отношения к академической истории — это были игры, образы, воображаемые миры. Но для многих молодых людей конца девяностых — начала нулевых годов именно этот интерес стал входной точкой: он довольно естественно перерос сначала в историческое фехтование, а затем — в реконструкцию и более серьёзный интерес к реальному прошлому.
После школы я поступил на исторический факультет ЧелГУ, и с этого момента история перестала быть просто увлечением — она стала моей профессией. Переломным моментом стала археологическая практика после первого курса. Я проходил её на Аркаиме и Синташте под руководством Геннадия Борисовича Здановича. Он не просто руководил раскопками — он умел влюблять в археологию, в сам процесс поиска, в ответственность перед прошлым. Для меня это было настоящее откровение.
Именно в те годы у меня сформировался устойчивый интерес к синташтинской культуре. Под руководством Геннадия Борисовича был создан первый макет аркаимской колесницы — по сути, первая попытка осмыслить древние технологии не только теоретически, но и визуально, предметно. Тогда я окончательно понял, что хочу заниматься историей «руками» — через эксперимент, реконструкцию, проверку гипотез на практике.
— Если бы у вас была возможность отправиться в прошлое, какую эпоху бы выбрали для «экскурсии» и почему?
— Чем дольше и глубже я изучаю историю, тем твёрже убеждаюсь: с точки зрения качества жизни мы живём в лучшую эпоху за всю историю человечества. История очень быстро отрезвляет романтические представления о прошлом. За величием пирамид, форумов и крепостей всегда стоят болезни, высокая детская смертность, тяжёлый физический труд и крайне ограниченный выбор. Поэтому, если честно, жить «на постоянной основе» в прошлом я бы не хотел ни в одной исторической эпохе.
При этом выбрать одну эпоху для экскурсии мне было бы невероятно сложно. Меня одинаково притягивает и бронзовый век Аркаима с его загадочной социальной организацией и технологическими прорывами, и античный Рим с его инженерным гением, правом и повседневной жизнью огромного города. В истории вообще слишком много загадок, недосказанностей и «белых пятен», чтобы остановиться на чём-то одном. Каждая эпоха — это отдельный мир, со своей логикой, страхами, надеждами и представлениями о норме.
Наверное, в идеале я бы выбрал не одну точку, а возможность перемещаться — наблюдать, сравнивать, задавать вопросы и возвращаться обратно, чтобы всё это осмысливать уже здесь, в настоящем.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
«Памятник» моды. Учёные воссоздали головной убор, которому 4 тысячи лет