Археологи смогли восстановить детали женского головного убора, которому не менее четырёх тысяч лет. Это единственный артефакт подобного рода в мире. Он хранится в музее Челябинского госуниверситета. Там можно увидеть немало интересных находок. Например, предметы, которые старше Древнего Рима. Об удивительных экспонатах рассказывает директор учебно-научного центра изучения проблем природы и человека ЧелГУ Елена Куприянова.
Из бисера и меха
Эльдар Гиззатуллин, chel.aif.ru: Не могли бы рассказать подробнее об уникальном головном уборе?
Елена Куприянова: Ещё в 2016 году мы раскапывали в Пластовском районе погребение бронзового века. Датируется оно примерно тем же временем, когда существовал Аркаим. Обнаружили комплекс украшений для девушки, а именно детали головного убора — украшения на косу и на лицо, которые были в какой-то органике — это оказались остатки ткани. Мы реконструировали подвески, а остатками ткани долгое время никто не занимался, пока я не решила обратить на неё внимание.
Честно говоря, реконструкцией тканей я никогда не занималась, но мне помогли консультанты. Изначально мы думали, что это была сумка, в которой лежали украшения, но затем удалось всё-таки установить, что это именно головной убор. Это вообще уникальный случай. Я не знаю во всём мире примеров, когда удавалось обнаружить подобную деталь одежды времён бронзового века.
Найти ткань той эпохи — это вообще редкость, а для нашего региона — уникум. Прежде удавалось найти лишь самые незначительные фрагменты. Здесь же можно было распознать детали кроя, различные виды тканей — изделие было очень сложным с узорами из разноцветных нитей. Также там была вышивка бисером, меховая опушка и ещё бронзовые украшения. Никто раньше и представить не мог, что в те времена носили столь необычные головные уборы.
— Можно ли сказать, к какому народу принадлежала женщина, носившая такой головной убор?
— В то время говорить о современных этносах сложно. За четыре тысячи лет изменились и язык, и культура, произошло множество миграций. Но считается, что это были одни из ранних групп индоевропейцев. Возможно, индоиранцы или даже их предшественники.
Кто одомашнил лошадей?
— Чем вам запомнился нынешний археологический сезон?
— Нынешний сезон оказался очень интересным. Мы копали в Карталинском районе памятники энеолита — это стоянка и рудник. Ранее считалось, что рудник относится к бронзовому веку, но оказалось, что разработки здесь шли ещё в энеолите. Мы нашли поблизости два погребения. Относятся они к ботайской культуре, которую ранее зафиксировали в Казахстане. В науке считается, что представители этой культуры одними из первых в мире одомашнили лошадь. Как оказалось, ботайская культура существовала и на территории Челябинской области.
Настоящей сенсацией также стало то, что в погребениях нашли медные вещи, а на стоянке обнаружили следы плавления меди. Прежде полагали, что металлургия на Урале началась с Аркаима, а сейчас срок надо сдвинуть на тысячу лет в прошлое. Поселение явно возникло рядом с рудником. Нашли уже более 25 тысяч артефактов. И есть довольно любопытные детали погребального обряда.
— Что именно необычного было в этих обрядах?
— О погребениях в бронзовом веке мы знаем довольно много, так как находок насчитывается большое количество. А вот времён энеолита найдено всего пять-шесть погребений. В Карталинском районе мы раскопали так называемое вторичное погребение мужчины — останки где-то уже лежали, затем кости собрали и снова захоронили. Либо же тело было расчленено. Кости лежали не в анатомическом порядке, а просто сваленные в кучу и без какого-либо погребального инвентаря. Уж не знаю, случайность это или нет, но в черепе мужчины мы наткнулись на кусочки руды. Возможно, это был обряд или жертвоприношение. Антропологи ещё должны изучить останки и определить, есть ли следы на костях.
Второе погребение — двух молодых людей (их пол пока не установили) погребли в положении на корточках в узкой яме. Скорее всего, это были шахты, где искали медь. На руке одного из найденных сохранился медный браслет с орнаментом, так что, возможно, это была женщина. Рядом были косточки лошади, которые в древности считались священными. Такое положение погребённых — довольно редкое явление.
Предстоит определить, местные ли это жители или пришли с территории нынешнего Казахстана, чем питались и так далее. Когда мы раскапываем памятники, история на этом не заканчивается. Предстоит много анализов, лабораторной работы.
— Анализы проводят местные специалисты или же из других регионов?
— Конечно, и других регионов, и даже за рубежом. Археология — это комплексная дисциплина, мы всегда работаем в связке с разными специалистами. Кости изучают одни эксперты, генетику — другие, изотопный анализ проводят третьи.
— Насколько трудно воссоздавать лица давно умерших людей?
— Сейчас для этого очень активно используют нейросети — есть программа, которая по 3D-модели черепа не только воссоздаёт облик, но даже его анимирует. Изображение двигается, разговаривает. Можно снять целый анимационный фильм, где будут играть реальные люди, жившие несколько тысяч лет назад.
— Используют ли у нас технологию «Лидар», способную с воздуха распознать остатки древних сооружений под землёй?
— Это очень популярная сейчас методика. Но у «Лидара» высокая точность, которая в наших условиях не очень нужна. Мы активно используем съёмку с беспилотников для создания 3D-модели. Раньше применяли тахеометр, который облако точек преобразовывал в площадь памятника. Беспилотники, делающие множество снимков, конечно, более эффективные. Это занимает полчаса, тогда как применение тахеометра требовало раньше не менее двух недель.
Мечта о машине времени
— Почему раскопки в основном идут в южных районах области? На севере не так много памятников?
— Если говорить о бронзовом веке, то его памятники интересны, прежде всего, в лесостепной и степной зоне. Это так называемая «Страна городов», Аркаим — настоящий кипящий котёл, где происходил постоянный обмен, пересекались торговые пути.
В северных районах памятники более мелкие, хотя есть интересные объекты раннего железного века, пещерные комплексы в Саткинском районе. На Зюраткуле есть прекрасные стоянки каменного века. Без сомнения, степные и лесные племена встречались, торговали.
— Есть ли у вас своего рода археологическая мечта?
— Чтобы руки были развязаны, чтобы была масса возможностей для современных анализов. Сейчас не столько интересно копать, сколько получать результаты из разных образцов. Тогда смогли бы нарисовать обширную и чёткую картину прошлого. Можно сказать, моя мечта — это машина времени, чтобы сравнить, насколько точно мы всё поняли и воссоздали.
Очень хотелось бы определить языковую и этническую принадлежность людей того времени. Мы пытаемся интерпретировать орнаменты, опираясь на древние мифы и источники, но всё равно в глубине души остаётся червь сомнения — а правильно ли всё поняли?
— Могут ли обычные люди посетить музей ЧелГУ, чтобы увидеть все эти интересные находки?
— Конечно. Проводятся экскурсии для студентов, школьников, даже воспитанников детских садов. Многое хранится и в наших фондах, так как площади музея ограничены. Например, погребение колесничего — у него обнаружили травму черепа, полученную, видимо, в бою. Травма, кстати, зажившая. Возможно, мы сделаем реконструкцию этого погребения и выставим в музее.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
