aif.ru counter
115

Последний доброволец. Боец Уральского танкового корпуса - о войне и мире

Спустя 77 лет Владимир Николаев снова прочитал наказ, которым провожали на фронт Уральский добровольческий танковый корпус.
Спустя 77 лет Владимир Николаев снова прочитал наказ, которым провожали на фронт Уральский добровольческий танковый корпус. © / Из личного архива

О Великой Победе, 75-летие которой отмечают в этом году, могут рассказать, к счастью, не только документы, фото и хроника. Но и люди, среди которых есть действительно легендарные личности.

Один из таких людей – единственный в Челябинске оставшийся в живых боец Уральского танкового добровольческого корпуса Владимир Николаев.

И шахтёр, и стрелок, и лыжник

Корреспондент «АиФ-Челябинск» Эльдар Гизатуллин: - Как получилось, что вы попали в танковый добровольческий корпус? Это было давно задуманное решение?

Владимир Николаев: - Это произошло в 1943 году. Я жил с двумя братьями и двумя сёстрами в Копейске, отца и матери у нас не было – умерли ещё до войны. Старшие братья были нам за родителей – их призвали в самом начале войны. Старший брат, кстати, вернулся с фронта в 1945 году, уцелел – даже Берлин брал. Он работал на шахте, и меня туда взяли. Война, как знаете, началась 22 июня, а уже 17 июля я стал трудиться на шахте – вообще-то, туда принимали с 18 лет, но настали тяжёлые времена, так что взяли и в 16.

Работал до марта 1943 года, а в апреле начали формировать Уральский танковый добровольческий корпус. На шахте мы провели комсомольское собрание, я и несколько человек решили стать добровольцами.

- И как проходил отбор? Какие вопросы задавали?

- Я был худенький, маленького роста. На мандатной комиссии первый же вопрос был: «Зачем идешь добровольцем?». Я говорю: «Чтобы выгнать фашистов!». – «А что умеешь делать?». Я и рассказал, что к нам на шахту пришёл раненый командир, и он с нами проводил занятия по военному делу – в свободное время, например, стреляли в разрезе из боевой винтовки. Я занял первое место.

Члены комиссии не унимаются: «А ещё что умеешь?». Я говорю, что на Урале живу с 5 лет, хорошо хожу на лыжах. Когда на 35-летие Красной Армии была лыжная эстафета, я опять же первое место занял. Тут встаёт секретарь горкома и подтверждает: «Правильно! Я за первое место ему грамоту вручал».

Словом, зачислили меня в корпус. Там, кстати, были добровольцы самых разных возрастов – и такие, как я 18-летние (но их было очень мало), и 40-летние, и старше.

- На шахте провожали вас торжественно?

- Как сказать. Я когда к директору с повесткой из военкомата пришёл, он сразу рассердился: «Куда ты?», целую лекцию мне прочёл, что здесь я нужнее, мы спорили. Вдруг он повестку порвал и сказал: «Иди, работай!». Я снова отправился в военкомат, все объяснил. Они мне новую повестку выписали – тут уж директор сдался и пожелал мне успехов.

Мины прощупывали штыками

- Вас как-то готовили перед отправкой на фронт?

- Конечно. Сначала нас собрали в нынешней челябинской школе №53. Начали отбирать танкистов – в основном, из числа трактористов, артиллеристов. Я в строю самый последний по росту стоял. Нас, копейских ребят, было человек тридцать. В итоге нас направили в Троицк в сапёрный батальон. Разместили в здании бывшего туберкулёзного санатория.

Учили два месяца – как мины обезвреживать, как переправы наводить. 1 мая 1943 года приняли присягу и обратно в Челябинск.

- Я видел кинохронику проводов корпуса в Челябинске на тогдашней улице Кирова. Народу действительно было много?

- Наверное человек 300-400 тысяч, не меньше. Такое впечатление, что весь город вышел. Запрудили всю улицу Кирова от площади Революции до улицы Труда.

Зачитали нам наказ – разгромить фашистов. Пообещали снабжать фронт всем необходимым. Мы дали клятву наказ выполнить – и клятву свою сдержали. Затем прибыли в Кубинку, где собирали все части корпуса - их ведь было немало. Там встретили нашего командира корпуса Георгия Родина, которого до того воевал под Сталинградом. Два месяца стояли в брянских лесах – некоторые танкисты ездили за танками в Челябинск. А потом уж начался боевой путь нашего корпуса – через Брянск, Львов, Польшу, до самого Берлина и Праги.

Много и людей, и техники мы потеряли на Курской дуге – добровольцев мало осталось. Я оказался самый младший.

- Что помогало сохранить самообладание в бою? Ведь вам было всего 18 лет.

- Я ведь был сапёр, поэтому мои бои были иного характера. В перестрелках я, конечно, участвовал. Однажды с товарищами немецкий дзот обезвреживал – тогда от ран погибли два солдата.

Но, в основном, я имел дело с минами. Обезвреживали их голыми руками.

- Разве не было каких-то приспособлений?

- Был один миноискатель на всё отделение, но он был несовершенный – мы его выбросили. А мины искали при помощи штыков от винтовок. Выстроимся в линию, тыкаем штыками. Попал в железо, надо проверять – тогда ведь железа много всякого валялось. Щупаешь – если что-то круглое, значит, мина. Осторожно выворачиваешь центральный взрыватель, потом боковой и донный.

Также занимались переправами. Если после немцев какие-то из них уцелели, мы проверяли, не заминированы ли. А если немцы всё взорвали, приходилось налаживать переправу для машин и артиллерии – танки обычно переправлялись через мелкие реки сами.

Как прожить до 95 лет и дольше?

- В конце войны вы были и в Берлине, и в Праге – чем-то запомнились эти два города?

- Прага больше, чем Берлин. Столица Германии вся была разрушенная, мы и не разбирали – в центре мы стоим или на окраине. Не до того было. А вот День Победы встретили в Праге. Помню, сначала офицеры начали стрелять в воздух. Потом к ним солдаты присоединились. Затем командир велел прекратить – очень уж шумно стало.

А пражане нас очень хорошо встречали, некоторые даже плакали.

- Как скоро могли вернуться на родину после войны?

- Мы десять дней стояли в Праге, потом нас перевели в маленький город в Австрии. Я успел съездить в отпуск в Копейск, потом вернулся – не сразу нашёл свою часть, которую успели перевести в другой город. Только явился, чтобы отрапортовать о прибытии, а мне говорят: «Приехал? Хорошо. Теперь собирайся обратно домой!». Оказывается, в ноябре 1945 года вышёл приказ о демобилизации шахтёров.

Вот так и оказался снова дома, вернулся на шахту. Потом закончил горный техникум в Копейске, начал работать геологом. Жизнь насыщенная получилась. И не только у меня. Сестра Елена стала тележурналистом, работала на челябинском телевидении – это она готовила первые выпуски передачи «Играй, гармонь!».

- Вы воевали, работали на шахте. Вам уже 95 лет, а держитесь удивительно бодро. В чём секрет такого долголетия?

- Знаете, я ведь живу один, и это мое твёрдое решение. Рядом живёт дочь, постоянно ко мне заходит, помогает. Но я настоял на том, чтобы жить самостоятельно. Потому что насмотрелся на ветеранов в окружении детей и внуков, которые контролируют каждый их шаг, не дают ничего сделать. Нередко при таких условиях человек ложится и помирает.

Много ветеранов ушло. Когда меня выбрали председателем совета, 152 человека было в организации. А сейчас двое осталось. А из добровольцев корпуса вообще я один.

Но унывать нельзя. Без помощи никогда не останешься. Вот однажды пошёл я за газетой, а киоск с моей остановки убрали, приходится ходить до следующей. На улице скользко было, я упал. Тотчас две девочки подбежали, помогли. Спрашивают: «Вы куда собрались, дедушка?». Я говорю: «За газетой». Так одна побежала купить мне газету, а другая пошла в ближайший магазин и вынесла мне стул. Потом скорая помощь приехала, хотели меня в больницу забрать, а я отказался, сказал, что дома быстрее поправлюсь. Так и оказалось.

Это интересно

Вплоть до самого преклонного возраста Владимир Николаев водил автомобиль. Когда вместо старенькой «Оки» ему подарили новый автомобиль, прежний он отдал детскому дому.

А новый автомобиль ветерану вручили на Кировке – на том самом месте, где проходили проводы Челябинского танкового добровольческого корпуса.

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно


Загрузка...

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах