С 2026 года начал работу Центр этнографического изучения народов Южного Урала, который ставит целью сохранить богатое наследие народов нашего региона – их насчитывается более сотни. О своей интересной работе рассказала начальник Центра Анна Закирова.
Где девушек звали на чай?
Эльдар Гизатуллин, chel.aif.ru:– Что уже удалось сделать вам и вашим коллегам за полгода?
Анна Закирова: – Немало. Были организованы три этнографические экспедиции. Одна из них в Нагайбакский округ, а другая в Кунашакский. И совсем недавно мы посетили Каслинский округ – сёла Огнёвское и Кабанское. И по материалам первых экспедиций в эти сёла, которые состоялись ещё в 50-х годах прошлого века, мы сейчас готовим детское печатное издание.
– Как выбираете места для экспедиций?
– Так как у нас в Челябинской области проживает более 130 национальностей, достаточно сложно выбрать, куда поехать на этот раз. В Каслинский округ мы отправились, что называется, по следам экспедиций 70 лет спустя, организованных нашими предшественниками, которые тоже работали в краеведческом музее.
Посёлок Копаловский в Нагайбакском округе мы выбрали по той простой причине, что там сейчас проживает всего 30 жителей. Мы посчитали, что такой посёлок не должен исчезнуть без памяти, и экспедиция поможет сохранить многие старые традиции, которые ещё помнят местные жители.
Кунашакский же округ выбрали для того, чтобы начать изучение татарской культуры в северных муниципалитетах региона. Старожилов нам порекомендовали через Конгресс татар Челябинской области – такое взаимодействие, конечно, облегчает работу.
– Что интересного удалось узнать в Кунашаке? Мне вдвойне интересно, потому что мои родители родом оттуда.
– Удалось узнать о некоторых интересных обычаях. Например, в Кунашаке существовала традиция, когда на чаепитие приглашали молодых незамужних девушек. Такого обычая я пока не встречала. Надо сказать, что в татарской культуре принцип гостеприимства всегда присутствует – на столе всегда стоит самовар, любых гостей готовы угостить.
Также у кунашакцев свой говор – местные жители сами признавались, что по произношению их даже в Казани сразу узнают.
– Что изменилось по сравнению с 50-ми годами в Каслинском округе?
– В тех давних материалах описан большей частью фольклор – частушки, сказки, былины. Общаясь с местными жителями сейчас, мы отголоски этих материалов уже не смогли найти. Носители традиций в 50-х годах родились в конце XIX – начале XX века. Честно говоря, я завидую своим коллегам-этнографам 50-х годов – они ещё многое застали.
– Сказки сильно отличаются от привычных всем?
– Когда мы готовили детское издание, я думала, что, раз материала достаточно много, выбрать будет из чего. Но затем, отбирая истории именно для детей, выяснила, что таких оказалось мало. Сказки в основном касались того, как проявить житейскую хитрость, описывали бытовые ситуации, не всегда подходящие для детей.
Встречаются и особые слова, значение которых уже не помнит даже старшее поколение. К примеру, в записях 50-х годов встречается выражение «народ ванжи» – люди, которые жили в этих краях в давние времена. В научной литературе ничего похожего не нашли. Что это всё-таки за люди, местные не могли объяснить.
– А кто проживает в том угасающем посёлке – нагайбаки?
– Нет, это казахский посёлок. Туда в своё время переселили казахов из одного горного аула. Узнали там о многих устойчивых для юга нашей области казахских обрядах. Например, коллективная помощь односельчанам при заколе крупного животного перед зимой – называется «согым». Также это и обряды вызова дождя, поминки со своими локальными особенностями.
Увидела ковры и ахнула
– Ещё по советским фильмам многие представляют этнографическую экспедицию как обход старушек и дедушек, чтобы записать их рассказы на магнитофон. Это соответствует действительности?
– В основе действительно записи – сейчас на диктофон. Но также мы используем фото- и видеокамеры, чтобы записывать не только звук, но и картинки. Контакты с носителями традиций всегда поддерживаются и в дальнейшем, чтобы что-то разъяснить, дополнить. Иногда во время первого интервью раскрывается лишь какая-то одна часть, затем вторая и третья. Бывает, что десять лет ездишь к одним и тем же людям и всегда узнаёшь что-то новое.
– А если видите какие-то интересные вещи, предметы быта?
– Я сама увлеклась этнографией, когда увидела тканые казахские ковры. У нас при школе был научно-образовательный центр. Я увлекалась ткачеством, а затем уже поехала с коллегами на этно-пленэр. Увидела казахские ковры и ахнула. Это огромные тканые изделия иногда площадью до семи квадратных метров. Хорошо, если они лежат в доме. Но было и такое, что мы их находили под машиной в гараже. Иногда просто выкидывают, потому что они ветшают. Некоторые старые вещи пропали, так как им не придали значения. Другие люди сами приносили в музей. Раритеты могут купить и коллекционеры, которые специально ездят по посёлкам.
Пространство действительно сильно «подчищено», так что большая удача, что мы застали старинные ковры. Элементы подлинных народных костюмов практически не встречаются – разве что в музеях. Мы всегда стараемся посетить муниципальные музеи или те, что существуют при библиотеках или ДК, так как в них можно найти немало интересного.
К примеру, в посёлке Беловка в Чесменском округе есть музей мордовской культуры, где хранятся элементы национального мордовского костюма. В своё время мордва переселилась из своих родных земель на Урал – это Новолинейный район. Это очень интересно, ведь финно-угорские народы у нас не так широко представлены.
С иконой к роднику
– Куда ещё планируете организовать экспедиции?
– В следующем году в рамках опять же экспедиции спустя 70 лет планируем посетить Катав-Ивановский округ. Намерены продолжать изучать южные округа в рамках изучения татарской и казахской культур.
– Правда ли, что сёла можно различить, смотря по тому, кто там живёт?
– Сейчас дома практически везде одинаковы, а раньше большое значение имели расположение дома во дворе, элементы декора. Скажем, татары часто использовали яркие цвета для украшения дома, характерные орнаменты.
– Русское население обычно более однородное или есть различия?
– Хотя кажется, что русский национальный наряд всем хорошо знаком, но на самом есть определённый костюмный комплекс, характерный для каждого региона, и свой говор.
– Люди охотно идут на контакт?
– По-разному. Иногда говорят: мол, мы люди советские, какая уж там национальная культура! А потом начинают вспоминать. Например, в моей практике, в Пластовском округе так поначалу отреагировали местные мужики, а потом начали рассказывать, как в детстве бабушки с иконами на родник ходили – чтобы дождь вызвать. Так что всегда есть что-то интересное – многие национальные традиции и обычаи живут в памяти людей. Это мы стараемся зафиксировать и сохранить.
Это интересно
О говоре и пирогах с косточками
В некоторых деревнях Южного Урала сохранились любопытные особенности. В Катав-Ивановском округе есть очень интересная деревня Серпиевка с особым говором. Так, здесь произносят не «дорогой», а «дырахой». В деревнях Краснинское и Спасское в Верхнеуральском округе до сих пор поют традиционные песни, духовные стихи, знают обряды – свадебные, похоронные, даже романсы помнят.
Есть и кулинарная специфика. В посёлке Арсинский в Нагайбакском округе пекут пироги с черёмухой, причём косточки специально не вынимают. А под Кыштымом готовят суп из крапивы.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Призывают дождь и пекут лепёшки с кашей. Обычаи и тайны нагайбаков