Без сомнений. Как экономика СССР в годы войны оказалась сильнее германской

В военных конфликтах исход зачастую определяется потенциалом экономик противоборствующих сторон. Так было во все времена, и Великая Отечественная война — не исключение.

В чём экономика СССР уступала германской, а в чём её превосходила? Какие преимущества использовал Южный Урал, чтобы принять столько эвакуированных предприятий? Как складывались отношения местных и приезжих специалистов?

Об этом мы беседуем с кандидатом исторических наук, доцентом кафедры истории России и зарубежных стран ЧелГУ Павлом Назыровым.

Мобилизация прошла легче

Эльдар Гизатуллин: — Говорится, что Германия во многом была обязана своим успехам экономике. Действительно ли экономика СССР перед войной отставала?

Павел Назыров: — Безусловно, перед войной Германия формально опережала СССР по основным экономическим характеристикам. И это без учёта экономики оккупированных территорий, которые надо было ещё интегрировать с немецкой. Более-менее это удалось с экономикой Чехословакии, частично с Францией и Польшей. Также много нефти поставляла Румыния. Без учёта этих экономик Германия всё равно опережала Советский Союз, как минимум, в полтора-два раза. Средний уровень квалификации у немецкого рабочего также был выше. В этом смысле слова Гитлер не был полным авантюристом, планируя нападение на СССР. Скепсис испытывало старшее поколение немцев, которое помнило Русскую кампанию по опыту Первой мировой войны, а вот у поколения Гитлерюгенда никаких сомнений в победе не было.

— Эвакуация заводов стала для немцев неожиданностью?

— О планах эвакуации производства в Германии знали, но не верили, что это удастся сделать быстро, встроить эвакуированные заводы в производственные цепочки на востоке страны. Однако надо учитывать разный характер этих двух экономик. Советская была в большей степени командной. Командную экономику легче подвергнуть мобилизации, причём по факту она началась ещё в 1938-1939 годах. Сокращались отпуска, выходные дни. Локально приходилось вводить продовольственные карточки, что позволило потом быстро распространить этот опыт на всю страну. Ещё один важный момент: уровень потребления в ещё недавно аграрном СССР был ниже немецкого, а это означало, что можно было эффективнее проводить политику затягивания поясов, больше средств направлять не на потребительские цели, а в промышленность. Немцы начали массово использовать женщин на предприятиях, лишь когда Красная армия уже стояла на границах Рейха.

Еда — взятка? Как боролись с коррупцией в годы Великой Отечественной войны Подробнее

Строили не в чистом поле

— В планах эвакуации Уралу изначально отводилось одно из главных мест?

— Урал занимал 3-4 место среди промышленных регионов, но военная продукция перед войной не была приоритетной. Конечно, к конфликту готовились. Например, в начале 1941 года на заседании челябинского горисполкома обсуждали развёртывание в городе госпиталей. Но именно госпиталей, а не эвакуированных заводов — никто не верил, что враг оккупирует такие большие территории.

Процессы индустриальной перестройки в регионе далеко ещё не были завершены. Из числа дореволюционных предприятий более 80 были реконструированы и более 300 новых заводов введены в строй. Однако строительство сотен предприятий было «заморожено» ввиду нехватки оборудования и рабочей силы. А из числа формально пущенных многие находились в стадии становления. Ситуация поменялась с началом эвакуации в связи с переброской в регион оборудования и коллективов более 600 заводов из европейской части страны. При этом многие производства размещали в неподготовленных зданиях, а людей — более 1 млн человек — подселяли в дома и квартиры местных жителей, что, конечно, «обрушило» все и так невысокие жилищные стандарты того времени. Например, в Челябинске построили прекрасное здание Публичной библиотеки, которое занял позднее часовой завод. Московский завод «Калибр» разместили в только построенном здании Театра оперы и балета.

— Такие перемены, вероятно, окончательно определили индустриальный статус региона?

— Уже накануне войны на Урале была создана «экономика полного цикла», от добывающих и до перерабатывающих отраслей, включая металлургические и машиностроительные заводы-гиганты. Многие из них являлись заводами-дублёрами предприятий европейской части, что ускорило размещение эвакуированных производств. По доле нового — импортного и отечественного — оборудования Урал обгонял и немецкий Рур, и ключевые американские регионы. В регионе была сформирована вторая угольно-металлургическая база, опиравшаяся на развитую по тем временам энергетику. В ходе строительства заводов, а затем освоения выпуска продукции сформировались сплочённые коллективы и свои инженерные кадры, пополненные промышленной элитой эвакуированных предприятий. Этот «человеческий фактор» в условиях войны оказался не менее важен, чем экономические и технологические, и сыграл особую роль в решении задачи по превращению Урала в «хребет» военной экономики СССР.

Остаться людьми в Аушвице. Среди узников было 15 уроженцев Челябинска Подробнее

2 млн девчат переехали из деревни

— Верно ли, что отношения между эвакуированными и местными жителями были далеко не всегда хорошими?

— Отношения местных и приезжих специалистов поначалу, конечно, складывались не без трений. Особенно с учётом «чувства превосходства» ведущих работников военных предприятий, переброшенных на Урал. Однако время и совместная работа быстро расставили всё по местам, доказав состоятельность уральских кадров. Показательна история с запуском в производство танка ИС-3, разработанного челябинским конструктором Балжи и обошедшего предложенный ленинградскими конструкторами проект.

— На фронт отправились миллионы людей — говорят, на заводах остались, в основном, женщины и дети. Но ведь заводу нужны инженеры, многочисленные технари — это, в основном, мужчины.

— Тренд на привлечение женщин начался ещё перед войной. И после женщины в тяжёлой промышленности закрепились — мужчин ведь стало просто намного меньше. Только из деревни 2 миллиона девчат было переброшено в города. Это, кстати, сильно обескровило деревню, как и призыв мужчин на фронт, мобилизация техники, лошадей и прочее. До войны на один двор приходилось 1-2 мужчины рабочего возраста, а к её завершению — один мужчина на 5 дворов. Вообще же после войны, как показывают наши с коллегами-краеведами подсчёты по ряду районов, в челябинскую деревню вернулось только около половины тех, кто ушёл. Большинство — после ранений, с инвалидностями.

Шестилетний солдат. Как сложилась судьба самого юного героя великой войны Подробнее

Однако в целом уральские предприятия сохранили основной производственный костяк, его составляли в большинстве своём квалифицированные рабочие-мужчины, местные и эвакуированные. Система «брони», несмотря на большие мобилизационные задания военкоматов, работала очень эффективно, и в армию с заводов обычно уходили добровольцы, как это было с Уральским добровольческим танковым корпусом. Конечно, к концу войны и женские, и молодёжные (подростковые) бригады очень сильно выросли в профессиональном отношении и могли поспорить с опытными рабочими.

— Есть ли среди ваших предков участники Великой Отечественной войны?

— Моего деда Антона забрали, хотя у него было шесть детей. Он даже до фронта не доехал. Весь эшелон разбомбили в 1941 году под Орлом — официально «пропал без вести». Понятно, что никакого пособия за него моя бабушка не получала, поднимая детей своими силами. Только в 80-х годах, при Горбачёве, «павших без вести», как правильнее будет сказать, приравняли к погибшим. Другой мой дед, Ахмет, прошёл войну, был ранен и умер сравнительно молодым в 1950-е годы. Война не проходит бесследно…

Мозг армии. Борис Шапошников — маршал, которого уважал Сталин Подробнее