28 октября 2026 года Седьмой кассационный суд общей юрисдикции оставил без изменения судебные акты по делу супругов Иониных. Спор касается имущества бывшего завода ЖБИ в Каргаполье, приобретенного Александром Иониным у муниципального предприятия еще в 2003 году, и земельного участка, приобретенного в 2005 году. После более чем 20 лет владения суд решил вернуть имущество муниципалитету. Дело Иониных ставит вопрос о том, можно ли доверять ЕГРН, государственным решениям и истечению времени.
Угроза для любого собственника
Весной 2026 года районный суд, рассмотрев иск прокурора, аннулировал сделки по приобретению зданий и земельного участка, совершённые в начале 2000-х годов, сославшись на заниженную стоимость, и постановил вернуть имущество прежним владельцам. В августе областной суд скорректировал процедуру возврата, но сохранил основное решение в силе. Супруги Ионины обжаловали это решение в кассационной инстанции, подчёркивая, что действовали как добросовестные приобретатели и не могли повлиять на формирование цены. Более того, изначально ими были куплены лишь полуразрушенные строения, а теперь требуют вернуть полноценно функционирующее предприятие — итог многолетних усилий и значительных финансовых вложений. Однако 28 октября после слушания дела в седьмом кассационном суде общей юрисдикции решение суда осталось неизменным — земли вместе с постройками вернуть муниципалитету. Муниципалитет за это обязан вернуть супругам потраченные в 2003 и 2005 годах средства, потраченные на покупку, — 1,319 млн рублей за 2003 год и 1,043 млн за 2005 год.
«Решение обязать муниципалитет вернуть Александру Ионину 2,3 млн рублей, а Ирину Ионину выплатить 6 тыс. рублей за снесённую подстанцию, не учитывает масштабов. За эти годы в предприятие были вложены огромные средства, оно было превращено в один из лучших заводов в регионе, — прокомментировал адвокат Иониных, руководитель практики земельного права и землепользования Московской коллегии адвокатов „Арбат“ Александр Крылов. — Справедливым было бы рассмотрение вопроса о компенсации неотделимых улучшений и рыночной стоимости объектов, которая сейчас превышает 150 млн рублей. Фактически суд превратил реституцию в не предусмотренный законом способ первичного приобретения права собственности публичным образованием, проигнорировав разграничение между виндикацией (иск невладеющего собственника к владеющему несобственнику) и реституцией (возврат сторон недействительной сделки в исходное состояние). Мы будем последовательно отстаивать свою позицию во всех судебных инстанциях. В ближайшее время намерены подать кассационную жалобу в Верховный Суд РФ. Если в кассации нам откажут в передаче дела на рассмотрение Судебной коллегией, подадим надзорную жалобу. Это можно сделать в течение трёх месяцев с момента вынесения кассационного определения. Мы уже подготовили проект документа. Будем настаивать на том, что решения нижестоящих судов нарушают фундаментальные права, которые неоднократно разъяснялись в постановлениях Верховного Суда. В частности, речь идёт о защите прав добросовестных приобретателей.
Предприниматель Козлов является объективно добросовестным приобретателем. Он никак не мог знать или повлиять на обстоятельства сделок 2003–2005 годов, совершённых задолго до его покупки участков. Привлечение его к последствиям недействительности этих сделок неправомерно.
Сформированный прецедент создаёт опасную практику: фактически любой собственник недвижимости в стране больше не может полагаться на данные ЕГРН. Если имущество когда-то, много лет назад, было отчуждено с нарушениями, нынешний добросовестный владелец рискует его лишиться. Это подрывает основы стабильности гражданского оборота и может иметь последствия по сути для любых собственников, точно так же как нашумевшее «дело Долиной».
Правовые парадоксы
По мнению адвоката, допущен целый ряд фундаментальных нарушений. Во-первых, не определён истец.
«Одно дело, когда прокурор выступает в защиту неопределённого круга лиц по вопросам безопасности, экологии или социальных благ — там результат решения носит общий, декларативный характер. И совсем другое — споры о конкретных сделках с имуществом, - пояснил Александр Крылов. — В данном случае речь идёт о защите прав конкретного собственника (муниципального образования), и результатом может быть только конкретная реституция: либо возврат имущества, либо возмещение его стоимости. Прокурор в такой ситуации не является материальным истцом, а лишь представляет интересы стороны. Суд же фактически снял муниципалитет со стороны истца, не определив, чьи именно права защищаются. Считаю, что суд необоснованно применил логику защиты «неопределённого круга лиц» к спору о конкретных договорах купли-продажи, где конечным выгодоприобретателем должен быть конкретный собственник».
Во-вторых, суд признал договор 2003 года ничтожным из-за нарушения процедуры приватизации, но при этом отказал в применении специального срока исковой давности. Это создаёт правовой парадокс: сделка одновременно признаётся совершённой с нарушением закона, но при этом суд отказывается применять пункт 2 статьи 17 Закона о приватизации, который устанавливает специальные сокращённые сроки для оспаривания таких сделок.
В-третьих, судом проигнорированы положения статьи 196 ГК РФ, которая устанавливает предельный десятилетний срок исковой давности, исчисляемый со дня начала исполнения сделки. Регистрация перехода права в 2023 году не может быть отправной точкой для отсчёта срока давности по сделке, фактически исполненной в 2003–2005 годах. Любой заинтересованный участник, включая муниципалитет, должен был узнать о нарушении своих прав в момент совершения и исполнения сделки, а не спустя почти 20 лет. Оспариваемые объекты в период совершения сделок (2003–2005 гг.) не были скрыты: они состояли на балансе, использовались, а информация о торгах (или их отсутствии) была доступна публично. Следовательно, срок давности должен исчисляться с момента начала исполнения сделки, а не с даты её позднейшей регистрации.
«Кроме того, суды не учли правовую позицию Конституционного Суда РФ, указывающую, что нарушение процедур приватизации затрагивает публичный порядок и интересы неопределённого круга лиц, — добавил адвокат Иониных. — Однако это не отменяет необходимости конкретики: суд должен был установить, был ли собственник (муниципалитет) заинтересован в возврате именно этого имущества и предпринимал ли он какие-либо действия для защиты своих прав в разумный срок».
С чего началась эта история
В 2003 году Александр Ионин купил каргапольский завод железобетонных изделий, который пустовал с середины 80-х, за 1,319 млн рублей (эту сумму официально рассчитала компания «Центр независимой оценки»). К моменту покупки производственные помещения представляли собой руины: выбитые окна, полное отсутствие электричества и воды, а сквозь прохудившиеся крыши и прорастающие деревья территория напоминала заросшие джунгли, заваленные хламом. В 2005 году предприниматель оформил в собственность и земельный участок, действуя по правилам оценки, актуальным на тот момент, и начал масштабное восстановление производства. Он не только возродил старые цехов, но и возвёл новые — общая площадь обновлённого комплекса достигла примерно 6 тыс. квадратных метров. На территорию вернулись все необходимые инженерные сети, была смонтирована современная электроподстанция.
Единственное сооружение, не подлежавшее спасению, — аварийную трансформаторную будку —пришлось полностью демонтировать.
Завершив модернизацию предприятия и успешно пройдя государственную экспертизу, семья Иониных в 2010 году дала старт кожевенному заводу «АлексИр», который занялся первичной обработкой шкур. На церемонию запуска приехал глава региона, подчеркнув значимость события. Новое производство не только создало около полусотни вакансий для местных жителей, но и стало эксклюзивным представителем всего Уральского округа, поставляющим полуфабрикаты из кожи на экспорт. Чтобы модернизировать производство, Ирина оформила соглашение с итальянскими поставщиками на закупку нового оборудования. Для привлечения финансирования потребовался заём, поэтому Александр передал права на недвижимость и земельный участок в собственность Ирины. В 2021 году территория, на которой расположено предприятие, была юридически поделена на тринадцать отдельных наделов. Спустя два года, в 2023 году Ирина Ионина реализовала два лишних, не задействованных в бизнесе участка местному предпринимателю Александру Козлову, выручив за сделку 2,6 млн рублей.
А в 2025 году власти Курганской области попросили прокуратуру проверить сделки с имуществом бывшего каргапольского завода ЖБИ, заключённые в 2003–2005 годах. Поводом стали подозрения в коррупционной схеме: выяснилось, что муниципалитет передал здания местному предприятию всего за восемь дней до их продажи Александру Ионину. Кроме того, надзорное ведомство посчитало, что объекты следовало реализовывать на открытых торгах, а их итоговая стоимость была намеренно занижена.
Следственный комитет проверил действия чиновников Каргапольского поселения, оформлявших договоры с Иониным, однако 26 апреля 2026 года в возбуждении уголовного дела было отказано из-за истечения срока давности. Важно отметить, что такое решение не равно доказательству коррупционного преступления. Постановление не содержало никаких выводов об участии в предполагаемой коррупционной схеме супругов Иониных. Тогда прокуратура инициировала гражданский иск, требуя аннулировать ряд сделок с недвижимостью бывшего завода ЖБИ. Речь шла о покупке Александром Иониным зданий в 2003 году и земельного участка в 2005-м, их последующей передаче супруге Ирине, а также о продаже двух спорных наделов предпринимателю Козлову. Суд первой инстанции поддержал позицию надзорного ведомства и удовлетворил требования в полном объёме.
Александр и Ирина Ионины, а также предприниматель Козлов, подали апелляционную жалобу, в которой просили Курганский областной суд полностью отменить вердикт нижестоящей инстанции и заново рассмотреть дело по существу. В ходе процесса судебная коллегия запросила дополнительные документы, однако многие из них были утеряны за давностью лет. В частности, не удалось найти устав МУП на момент сделки, чтобы проверить, могло ли предприятие, занимавшееся автотранспортными услугами, использовать имущество завода. Также исчезли архивы оценочной компании, проводившей экспертизу, и данные о кадастровой стоимости земли на тот момент. В итоге апелляционная коллегия не стала отправлять дело на пересмотр, а самостоятельно изменила решение. Ирину Ионину обязали выплатить муниципалитету 6 тыс.рублей — во столько оценили стоимость трансформаторной подстанции, которую снесли при реконструкции производства. Муниципалитет обязали вернуть Александру Ионину средства, уплаченные за объекты и землю, чуть более 2,3 млн рублей. По всем остальным пунктам решение районного суда осталось неизменным. Жалобу супругов Козловых суд тогда и сейчас оставил без рассмотрения.
Пока серьёзные для любого собственника вопросы остаются без ответов. Но главное в этой истории не завод. Можно ли считать реституцию равной и двусторонней, если муниципалитет сегодня получает не заброшенные объекты 2003 года, а современное предприятие, восстановленное за счёт частных вложений, стоимостью более 150 млн. рублей, тогда как собственнику возвращают только номинальную цену двадцатилетней давности? Можно ли считать коррупционную схему доказанной без установленных участников коррупции?.. Это дело уже не только о заводе семьи Иониных. Оно о том, может ли гражданин доверять договору с муниципалитетом, государственной регистрации и сведениям ЕГРН.
Редакция «АиФ-Челябинск» продолжает следить за развитием событий и готова освещать мнения всех сторон.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
