«Как сказать детям?» Отец двух пар двойняшек Максим Лысенков погиб на СВО

Ирина и Максим Лысенковы стали многодетными моментально: после первой, «королевской» двойни, через четыре года у них родились ещё две девочки-близняшки. Они были примером любви и счастья. Но огромное горе свалилось на красивую, молодую, яркую семью: Максим погиб в зоне проведения спецоперации.

Chel.aif.ru рассказывает историю многодетной семьи Лысенковых, в которой растут две пары двойняшек, похоронившей отца, Максима.

Их кроватки стоят рядом, впритык. В небольшой двушке, доставшейся от прабабушки, живут две пары двойняшек. Это редчайшее явление: их мама, Ирина Лысенкова, сама из двойни. Ваня, Вика, Вероника и Варя пока думают, что папа просто «на работе». Хотя старшие, пятилетки сын и дочь, уже начинают считать дни. Они не понимают, почему папа так долго не возвращается? Ведь он сказал: «Наступит лето — и я приеду домой».

Маме Ирине 24 года. Она вдова в том возрасте, когда другие ещё даже не надевали свадебное платье. И теперь думает, как же объяснить старшим детям, что папы больше нет.

«Соболезную»

Ирина не думала, не гадала, что с Максимом случилась беда. Когда узнала, что он погиб при выполнении боевого задания, не хотела верить, считала, какая-то ошибка.

«Мы не знали, как сообщить об этом горе бабушке Максима, — откровенно говорит корреспонденту chel.aif.ru соседка Лысенковых, Юлия Смирнова, — я их с Иринкой обоих с детства знаю, ровесники моего сына. Пришли к бабе Вале, она так обрадовалась, засуетилась, бросилась стол накрывать. Я всех вывела за дверь и села разговаривать».

Мама Максима, то есть дочь бабы Вали, давно умерла от болезни. У неё были ещё два брата, дядьки Максима. И надо же такому горю упасть на плечи женщины — всех троих своих детей она похоронила...

Внука Макса не просто любила — практически вырастила. Смирнова говорит, бабе Вале стало плохо, вызвали скорую. «Она всё кричала: "За что мне это?" — плачет Юлия. — Ужасно, кое-как в себя женщину привели, пока ехали медики».

А потом заботы о погребении — Максима похоронили в Копейске на Аллее славы — заставили немного отойти от горя. Недавно минуло уже сорок дней.

Да и четверо малышей — а младшим не исполнилось ещё даже и девяти месяцев — не дают совсем провалиться в горе. 

Дружили с детства

Ира и Максим учились в разных школах родного Копейска, но жили рядом и общались с детства. Вместе ездили в лагеря, гуляли в одной компании. Иринка отучилась на парикмахера, но работать по специальности не стала — пошла в общепит. Максим провожал её, встречал из кафе, где она была официанткой. Оберегал, охранял и смешил.

«Он был очень весёлым, — сейчас Ирина может говорить лишь в те моменты, когда слёзы ненадолго отступают, — на всех фотографиях с открытой улыбкой. Неугомонный был, активный, всё время ему нужно было что-то делать, идти, ехать, помогать».

Когда началась спецоперация, Максим подписал контракт в числе первых. Он бросился на защиту Родины — по-другому и быть не могло, не в его характере. Сначала был Гудермес, обучение в университете спецназа. С «Ахматом» Максим прошёл все направления, был дважды ранен. Пять раз он выезжал в зону СВО — и возвращался домой. Раненый, подлечивался, отдыхал, но быстро восстанавливался и рвался назад.

«Пацанам он всё хотел помочь, — откровенничает с chel.aif.ru Ирина. — Всё время на связи оставался, говорил, ждут они меня... Он сапёром был».

«Вика очень любит младших сестрёнок, — писал корреспонденту chel.aif.ru Максим в сентябре 2025 года, когда мы все поздравляли семью с рождением второй двойни. — Я сам рос один, без братьев и сестёр, очень люблю детей, хочу, чтоб их было много у нас. Ирина из двойни, когда родились первые, это просто счастье! Говорю, вот бы вторые тоже двое — и так и получилось».

А ещё Максим Лысенков рассказал тогда, за что получил медаль Суворова: «Мне ни один штурм даже так в душу не запал, как то, за что Суворова дали. Мы с ребятами на Бахмутском направлении бойца с позывным Кот после взрыва эвакуировали. Несли на тряпочных носилках 2,5 км. По равнине, по прилеску, под взрывами, "птички" над нами летали. Его обкололи обезболом, он на носилках лежит, в небо смотрит и нам даже, едва живой, подсказывает, где видит "птицу". Нас всех троих тогда тоже ранило. Главное — все живы, и парень этот тоже выжил».

Мечты

«Макс хотел ещё сына, — рассказывает 24-летняя вдова Ирина Лысенкова. — Говорит, чтобы Ивану не было скучно с тремя девчонками. Ваню он особенно не баловал. А вот девочек растил как принцесс, Булками называл их, любя. Хотел машину купить, квартиру побольше, на права сдать».

Ирина то успокаивается, то вновь плачет. Дети не понимат: почему мама, бабушка и все гости прячут глаза и всё время вытирают слёзы. Как сказать сыну, который копирует папину походку? Как объяснить дочке, которая каждое утро заплетает косички «как у мамы, но для папы»? Ира откровенничает: Макс их всех очень любил. Позвонил во время одного из контрактов, года два назад, и сказал: «Выбирай, поедем, куда хочешь». Свозил её в Москву, в Грозный, в Дагестан... Планировал вернуться — и всей семьёй снова поколесить по родной стране.

В её голове всплывают трогательные, вроде бы мелкие, незначительные события. Вот на днях вспомнила про дятла. Они шли из детской больницы — и наткнулись в кустах на крошечного птенца. Максим аккуратно взял птицу, принёс домой, кормил, а потом позвонил в ветклинику и пристроил. А ещё он часто-часто дарил ей цветы. Раньше — только по праздникам. А последнее время просто так, без повода. Розы, огромными охапками, стояли на столе и подоконнике.

Больше не стоят.

Последние цветы, их было очень, очень много, возложили на могилу Максима Лысенкова. Его хоронили с воинскими почестями — и гроб утопал в букетах и венках.

В их доме всегда было шумно, пахло блинами и звучал его голос: «Я справлюсь, вы главное ждите». Он не хотел обмануть. Потому что не верил, что смерть посмеет забрать отца четырёх малышей в двадцать пять лет.

Ирина не знает, как войти в детскую. Она будет молчать сегодня. И завтра. А потом возьмёт самого старшего Ивана за руку и скажет: «Папа больше не придёт». И Ваня с Викой заплачут, не понимая, как можно не прийти, если обещал. Сейчас Ивана и Викторию часто забирает в сад, в кружки баба Валя — бабушка Максима, их прабабушка. Слава Богу, он успел оставить своё продолжение — этих чудесных малышей. Ради них она нашла в себе силы жить дальше...

На столе стоит его последняя фотография в форме. Улыбается. Будто знает, что Ирина справится. Она купит квартиры детям, ведь так хотел Максим. И просто будет жить, за себя и за него, ведь нужно поднять их четверых малышей.

Ранен, но не сломлен. Боец СВО лишился глаза, но 3 года продлевал контракт Подробнее