Экскурсии по Челябинску могут открыть множество любопытных фактов — например, как появилась ещё до революции первая своего рода «маршрутка», какую роль в её появлении сыграли прятавшиеся в берёзовой роще бандиты и какие города можно назвать «близнецами» Челябинска. Об этом рассказывает chel.aif.ru во время своих экскурсий гид Эдуард Верховых.
Штоф — это дорого
Эльдар Гизатуллин, chel.aif.ru: — Как родилась идея экскурсий по Челябинску? И только ли этим городом вы ограничиваетесь?
Эдуард Верховых: — По первой профессии я учитель географии, а любой географ поневоле краевед — и с прошлого года аттестованный гид-экскурсовод. Хотя в качестве «самозванца» я активно проводил экскурсии последние пять лет. Экскурсии я провожу не только в Челябинске, но и в горнозаводской зоне и в Курганской области. В моём ведении также паломнические маршруты, которые охватывают в числе прочих и Свердловскую область.
Поясню, что пять лет назад Юлия Семейкина организовала проект «Челябинск пешком», который объединил краеведов и гидов. Есть в составе профессиональный историк, геолог. Я же выбрал два направления — православие, а также алкоголь.
— Довольно неожиданное сочетание...
— Православие не приветствует, но и не отвергает алкоголь. Главное, чтобы была умеренность. Если говорить о христианстве, то мы постоянно используем слова и образы из Библии. Их понимают даже те, кто не читал Священное Писание. Это «костюм Адама», «каждой твари по паре» и так далее. Даже когда мы говорим «спасибо» — это изначально ведь благодарность не другому человеку, а Богу, который создал подобную ситуацию.
Что касается алкоголя, то его история возникла в глубокой древности. Если раньше говорили, что он появился девять тысяч лет назад, то сейчас говорят уже о 11-12 тысячах — нашли глиняный горшок с остатками первого алкогольного напитка. Правда, это больше походило на кашицу с хмельным эффектом.
Я провожу экскурсию, где рассказываю о питейных заведениях и традициях прошлого времени. Это своего рода крючок, чтобы открыть челябинцам историю родного города, а также гибко провести пропаганду здорового образа жизни. Рассказываю, как спиртное влияет на организм, о социальных последствиях.
— А в чём кардинальное отличие нынешней культуры пития от дореволюционной?
— Водку до революции называли казённым вином или хлебным вином. Напомню, что до революции существовала монополия на изготовление и торговлю спиртным. Причём цену специально ставили такую, чтобы люди не пили много из-за цены, но и не так высоко, чтобы уходили в самогоноварение.
Большинство употребляли слабоалкогольные напитки — пиво, сбитень, медовуху. Бутылка водки — штоф — весь XIX век стоила порядка 63 копеек — это зарплата очень трудоспособного крестьянина в день. Позволить себе выпить могли лишь очень трудолюбивые, но этот контингент как раз понимал, что злоупотреблять нельзя.
Что касается состоятельных жителей, то прослойка была очень тонкая. Дворян практически нет — разве что ссыльные, а значит, стеснённые в средствах. Вот купеческие дети начинают пить — как любые мажоры.
Обратный инжиниринг
— Вы также рассказываете о купцах дореволюционного времени, среди которых много ярких личностей. А есть у вас среди них своего рода «любимчик»?
— Мой любимый персонаж — Семён Шарлов. Его особняк сохранился до сих пор — это дом № 100 на улице Кирова. Имущество своего богатого отца он не разбазарил, а начал развивать извозный промысел — перевозил грузы и пассажиров. Во Франции он купил омнибус — прообраз маршрутки. Над ним все смеялись — мол, зачем? Одно, двух и четырёхместных пролёток вполне достаточно.
Но я подозреваю, что дело было так. Шарлов был гласным городской Думы и водил дружбу с городским головой — вероятно, был в курсе, что через город пройдёт железная дорога, а станцию построят чуть в отдалении. Так и вышло. Между станцией и городом была берёзовая роща, где поселились бандиты. Они знали, что крестьяне-переселенцы в Сибирь начнут посещать город — можно поживиться, так все капиталы они носили при себе.
Шарлов строит с десяток таких омнибусов, чтобы безопасно перевозить людей. Как китайцы, он разбирает европейский омнибус, чтобы понять его устройство, а потом наклепать побольше и подешевле. В европейском омнибусе мягкие сиденья для французских ягодиц? Это лишнее! Можно обойтись настилами из досок. Есть вычурно отделанные окна? Тоже лишнее! Пусть будут обычные отверстия. А главное, он убирает очень сложные в исполнении рессоры, поэтому многие вспоминали о тех поездках, как о настоящем мучении. Вот такой старинный обратный инжиниринг.
«Это ням-ням?»
— Приходилось ли вам проводить экскурсии для иностранных туристов?
— Раза три я проводил туры для туристов из Китая. Был забавный случай с ними. Мы зашли в аптеку № 1 на Кировке, которая находится в историческом здании 1903 года и является старейшей в городе. Там даже есть музейный уголок. Внезапно один из китайцев замечает аквариум с пиявками и приходит в полный восторг. Все туристы тоже обрадовались, показывают знаками: «Это ням-ням?». Оказывается, они решили, что пиявки тут для лечебного питания.
— А почему среди ваших экскурсий есть те, где вы сравниваете Челябинск с другими городами? У нас есть такие «близнецы»?
— Помню, когда начал развиваться внутренний туризм, приезжают гости из Санкт-Петербурга, смотрят на наши улицы и говорят: «Ого, да это же Питер!» Я говорю: «Конечно. Потому что, например, вот это здание проектировали ленинградские архитекторы». Но затем приезжают туристы из Минска, удивляются: «Это же Минск!» Дело в том, что сразу несколько наших проектов имеют двойников в Минске — они у нас позаимствовали проект Торгового центра, а мы у них — Дворец спорта «Юность».
Есть аналогии и с Москвой — Кировка как привет Арбату. Или Никитинские ряды — они похожи на торговые ряды под Манежной площадью. Также в Москве состоятельные люди давно перебрались в элитные посёлки со шлагбаумом — эта мода докатилась и до нас.
— Чувствуется по темам, что проектом вы очень увлечены...
— У меня есть и другое необычное увлечение — коллекционирую по всему миру колодезные люки. Началось это всё в Будапеште, где я увидел очень красивый люк. Девушки, участники нашего проекта, любят мою фразу: «Люки на теле города — это как родинки на теле любимой женщины». Это тоже деталь, в которую влюбляешься.
Помню, сам был на экскурсии у коллеги в Металлургическом районе, заметил необычный экземпляр и сфотографировал. Один из участников тура увидел и спрашивает: «А зачем вам это?» Я объяснил, а у того глаза округлились: «Они ведь тяжёлые!» Он решил, что я сначала фотографирую, а потом ночью выхожу на «сбор материала»! Конечно же, я собираю лишь снимки.
Есть у меня и своего рода фишка — я должен немного наступить на люк. Просто, когда делал первое фото, очень хотел показать свои новые, дорогие туфли. А потом уж так повелось.
Хочу сказать, что моя персональная миссия в проекте — влюблять горожан в свой город. По той простой причине, что челябинцы в большинстве своём почему-то город не любят. Я много путешествовал по стране и миру — могу сравнить. Хотя многое в Челябинске меняется. И смею предположить, что команда «Челябинск пешком» приняла участие в улучшении образа города. Для меня самая большая награда, когда после экскурсии подходят и говорят: «Слушай, я здесь сто раз ходил и не видел этот уникальный кирпич».
Место, где был брод через Миасс
Как рассказал в своё время корреспонденту chel.aif.ru историк и археолог Гаяз Самигулов, Челябинск мог появиться в другом месте, а на статус центра региона претендовал и другой город:
«Крепость должны были поставить на полпути между Миасской и Чебаркульской крепостью, но Алексей Тевкелев основал наш город в стороне — там, где был удобный брод через реку Миасс. А центром региона мог стать Златоуст, но он расположен в горах, расти ему некуда. У Челябинска были свои преимущества — равнинная местность и положение транспортного узла, примерно на равном расстоянии от других точек. А Златоуст всё-таки лежит на краю региона».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
