aif.ru counter
05.05.2017 12:02
808

Забытый Шульман. В Челябинске рассекретили данные о военном заводе

АиФ-Челябинск №19 10/05/2017
Зуся ШУльман разработал на челябинском заводе производство бронированного авиастекла.
Зуся ШУльман разработал на челябинском заводе производство бронированного авиастекла. © / Фото Инны Панковой / АиФ

В годы Великой Отечественной войны на Челябинском заводе К–4 (ныне завод «Оргстекло») выпускали оборудование для боевых самолётов – так называемые бронекозырьки, которые защищали кабину пилота от вражеских пуль. Эти защитные козырьки спасли жизнь тысячам советских лётчиков. Теперь данные о необычном производстве и его директоре рассекретили.

Директором завода К–4 с 1941 по 1953 год работал Зуся Давыдович Шульман. В годы войны за «освоение массового выпуска прозрачной авиаброни» он был награждён орденом Трудового Красного знамени, а в 1946 году получил Сталинскую премию II степени.

Удивительно, но факт: ни в энциклопедии «Челябинск», ни в семитомной энциклопедии «Челябинская область» нет никакой информации об этом человеке.

На секретном заводе

Зуся Шульман родился в 1902 году в Мозыревском районе Минской губернии в многодетной еврейской семье. В Госархиве Челябинской области есть его «Личное дело», а в нём – собственноручно написанная им автобиография. Кроме того, в фонде Р–1357 хранятся рассекреченные документы завода «Оргстекло» (в годы войны – завод К–4), по которым мы можем проследить историю создания в Челябинске производства «прозрачной авиаброни».

Но вернёмся к Шульману. В 1916 году он окончил ремесленное училище, в 1920 году пошел служить в РККА, после демобилизации окончил совпартшколу, в 1926 году его избрали секретарем Гомельского горкома ВЛКСМ.

Автобиография Зуси Шульмана хранится в челябинском госархиве.
Автобиография Зуси Шульмана хранится в челябинском госархиве. Фото: АиФ/ Инна Панкова

Как он пишет в автобиографии, «в 1929 году я был командирован на учёбу на химико–технологический факультет Белгородского госуниверситета». В 1932 году перевёлся в Ленинградский химико–технологический институт. Затем окончил аспирантуру института, и «в 1937 году поступил на строительство Ленинградского завода К–4, на котором проработал со дня пуска до момента отъезда в Челябинск».

Надо сказать, что в середине 1930–х годов перед советскими инженерами–химиками был поставлена задача синтезировать новый полимер по образцу плексигласа, который к тому времени уже производили в Германии. Органическое стекло (плексиглас – его другое название) превосходило по своим характеристикам обычное стекло. В таком полимере нуждалась авиационная промышленность, так как оргстекло – прочное, водостойкое, нечувствительное к воздействию авиационных масел и бензина.

В 1936 году советские учёные в НИИ пластмасс получили первое отечественное оргстекло. Затем на построенном в Ленинграде заводе К–4 приступили к его массовому производству. К началу войны Шульман работал главным инженером секретного завода К–4.

Челябинск: все с нуля

В августе 1941 года Шульман приехал в Челябинск: надо было выбирать площадку для размещения завода К–4, который планировали эвакуировать в наш город. Химическое производство требовало соблюдения множества условий. Нужны были большие энергетические мощности, водные ресурсы, отсутствие расположенных рядом жилых кварталов.

Документы о работе завода рассекретили совсем недавно.
Документы о работе завода рассекретили совсем недавно. Фото: АиФ/ Инна Панкова

Наконец, под размещение будущего предприятия выбрали цеха двух челябинских заводов – дрожжевого и завода по производству безалкогольных напитков. Но эвакуировать сам завод К–4 уже не успели: осенью 1941–го Ленинград оказался в кольце блокады.

Здесь, в Челябинске, не было ин оборудования, ни станков, ни сырья, ни кадров. С Ленинградского завода прибыли только шесть инженеров и пять рабочих. Завод пришлось создавать практически с нуля. Основными работницами стали 15–17–летние девушки, которые учились новой профессии на сложном производстве, а потом самоотверженно трудились, выполняя и перевыполняя план.

Специалисты заводской лаборатории разработали уникальную технологию производства бронестекла, которое выдерживало удар пули или осколка. Плексиглас покрывали слоем закаленного стекла сталинита. Сталинит накладывали отдельными плитками – «таблетками». Ударившись о «таблетку», пуля оставляла трещины только на ней, а остальная часть стекла оставалась целой.

Шульман сначала руководил строительством и монтажом оборудования. В 1942 году, когда наладили выпуск продукции, его назначили директором завода.

Кстати, в 1942 году на предприятии не было нужного сырья, его могли поставить только через полгода. Требовался бесцветный склеивающий состав, который можно было получить лишь в лабораторных условиях. Шульман в короткий срок разработал новую формулу вещества, которая была лучше предыдущей.

В архиве сохранилась характеристика от 3.03.1942, данная Шульману Сталинским райкомом ВКП(б), там сказано: «За время работы в промышленности пластмасс тов. Шульман проявил себя квалифицированным специалистом. Обладает организаторскими способностями».

О мужественном характере Шульмана можно судить по такому факту. Он не побоялся взять на работу в управление завода сестру тогдашнего директора ЧТЗ Исаака Зальцмана – Марию Зальцман. Она была осуждена по 58–й статье в 1938 году, освободилась в 1946–м, идти ей было некуда, и она приехала к брату в Челябинск. Взять на работу человека, отсидевшего по политической статье, – по тем временам для такого поступка нужна была большая человеческая смелость.

«Непригодные» кадры

В 1945 году Шульман был награждён медалью «За доблестный труд в войне 1941–1945 годов»; в 1946 году за освоение производства оргстекла Шульману присвоили звание лауреата Сталинской премии. В 1950 году он получил второй орден Трудового Красного знамени за работу на атомный проект. Дело в том, что на заводе К–4 по заданию Курчатова разрабатывали изделия для химкомбината «Маяк».

Но все эти несомненные заслуги не спасли нашего героя от последующей опалы. В 1952 году он попал под каток «борьбы с космополитизмом».

– Судя по партийным документам, в вину ему поставили «неправильный» подбор кадров, – говорит главный археограф ОГАЧО Галина Кибиткина. – Звучали и обвинения в производственной халатности, но они не были основными. При желании любого руководителя крупного производства можно обвинить в халатности – промахи случаются у всех. Тем более что большого материального ущерба для производства так и не обнаружили.

Личное дело директора завода Шульмана.
Личное дело директора завода Шульмана. Фото: АиФ/ Инна Панкова

В декабре 1952 года Шульмана решением горкома КПСС исключили из партии. В феврале 1953–го этот вопрос рассматривался на заседании обкома, решение об исключении оставили без изменений.

В протоколе заседания обкома говорится: «Шульман грубо нарушал партийный принцип подбора и расстановки кадров, на заводе работали люди, непригодные по политическим и деловым качествам: Жабо, Зайдлер, Бирюков, Рабинович…Длительное время на ответственных должностях на заводе находились неспособные, но угодные Шульману работники: Каган, Ланде, Конвиссор, Гильбург».

Исключение из партии было чёрной меткой, весной 1953 года Шульмана уволили с должности директора завода. Сталина к тому времени уже не стало, но антисемитская кампания была раскручена и не могла стразу остановиться. Нетрудно заметить, что почти все «непригодные» работники, упомянутые в протоколе, имеют еврейские фамилии.

«Был добрым и человечным»

О дальнейшей судьбе Шульмана я узнала от Генриха Лейзеровича Горенштейна – ветерана завода «Оргстекло». Он в своё время, будучи комсоргом завода, разыскал Шульмана и пригласил его на 30–летний юбилей предприятия в 1972 году.

«Шульман из Челябинска уехал в Кемерово, там он долгие годы работал начальником цеха на азотно–туковом заводе, – рассказал Генрих Горенштейн. – За ударный труд на заводе получил орден Ленина. Два раза приезжал в Челябинск на юбилеи завода. В 1972 году его пригласила комсомольская организация. Ветераны говорили, что такой встречи и радости в рабочих цехах они никогда не видели. Все, кто остался на заводе, помнили его и любили».

У Шульмана было трое детей. Сын стал инженером–химиком, работал начальником цеха на азотно–туковом комбинате. Дочери стали педагогами, отличниками народного просвещения. Внук Шульмана Станислав Гаврилов – завкафедрой права Кемеровского госуниверситета, профессор, доктор исторических наук.

Генрих Горенштейн общался с дочерью Шульмана, Ларисой, она говорила ему о своём отце: «Он был добрым, отзывчивым, человечным. Учил нас не бояться и не стыдиться любого труда. Говорил, что не должность красит человека, а его отношение к любому делу».

Если мы действительно хотим следовать принципу «никто не забыт» и помнить тех, кто ковал Победу в тылу, то имя З.Д. Шульмана должно занять свое достойное место в истории нашего города.

«АиФ-Челябинск» в социальных сетях:

Twitter аккаунт; страница ВКонтакте; профиль на Facebook.

Оставить комментарий (1)

Также вам может быть интересно


Загрузка...

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах
Роскачество