aif.ru counter
488

Драматург Черлак - о том, кому нужен театр и как он написал пьесу о Путине

Статья из газеты: АиФ-Челябинск №42 23/10/2016

Челябинского драматурга Егора Черлака в обычной жизни зовут Геннадий Григорьев. Он журналист. Более 15 лет пишет пьесы. Эти пьесы бесперебойно побеждают на крупнейших театральных конкурсах.

22 октября на фестивале «Дебаркадер» прошли читки пьес Егора Черлака.
22 октября на фестивале «Дебаркадер» прошли читки пьес Егора Черлака. © / фото Александра Фирсова / АиФ

22 октября на фестивале «Дебаркадер» в Челябинске состоялся драматургический марафон по пьесам Егора Черлака. Корреспондент «АиФ-Челябинск» побеседовал с Геннадием о том, насколько случаен успех и что делать человеку, который пишет неплохие пьесы.

«Мои книжки продавались на кассе»

Лана Литвер, «АиФ-Челябинск»: Должна тебе признаться, я терпеть не могу читать пьесы.

Геннадий Григорьев: Но они для чтения не приспособлены. Не для того они пишутся, чтобы их читать.

- Но я тем не менее с интересом прочитала пять штук подряд. Расскажи, пожалуйста, как всё это началось?

- Я сначала писал прозу и стихи. Даже издал один роман в стихах под названием «Тарагарщина» (Тарагара - это фамилия героев). Сейчас сам удивляюсь, какой был наглый: сидел в приёмных у директоров заводов, пробивался и просил деньги на книжку. Приносил рукопись, рассказывал... Безбашенный был. Сейчас бы ни за что не пошёл деньги выклянчивать.

- С годами поубавилось смелости?

- Сейчас бы я подсчитал вероятность успеха - один процент. Тогда я просто не просчитывал. Была сила, была вера, что это нужно и мне, и человечеству. (Улыбается.) Помню, принёс домой пачки моих новеньких книг, завалил полкоридора. И что дальше? Приходил в простой продуктовый магазин и говорил: «Давайте на кассе у вас такая книжечка постоит?» В одной накладной, помню, мне написали: «Принято 10 экземпляров книги «Тараканище». Слово «Тарагарщина» никто не знал. Покупалось моё творчество очень хило. Половина тиража продалась, что-то раздарил. А несколько пачек ещё валяется в гараже, сильно пожелтевшие.

Подсмотрел, как писал Чехов

- Ты разочаровался в стихах и стал писать пьесы?

- Не совсем так. Я переехал из Первоуральска в Магнитогорск, мы с нуля запускали газету «Наша Магнитка». И в начале 2000 года я поехал в командировку в Чечню. Это было, конечно... сильное впечатление. Хотелось уложить в литературную форму. Я приехал. Сел. И ничего не получается. Ни стихи, ни проза. И я вдруг думаю: а может, пьесу? И написал огромную пьесу про Чечню, в пять действий.

- А ты знал, как писать пьесы?

- Ну, я взял Чехова, посмотрел. Как там ремарки, сколько примерно знаков, как реплики оформлять… (Улыбается.) И стал предлагать пьесу театрам. Конечно, никто её не принимал.

- А что сказали в магнитогорском театре?

- Ничего не сказали. В наших театрах ничего не говорят, ни тогда, ни теперь. В литчасти говорят: «Оставьте на вахте, мы посмотрим».

- Никак не комментируют?

- Нет. Литчасть - это такая пресс-служба, чтобы отсекать ненужное. Кстати, один из немногих режиссёров, который снизошёл со мной пообщаться, - это Сергей Пускепалис, он был в то время главрежем магнитогорской драмы. Он почитал, позвонил мне - что редкость! - и мы встретились. И он объяснил мне, почему это не может быть поставлено. Но мне всё равно это душу согрело. Я же многим режиссёрам вручал свои пьесы, подходил к ним лично, но когда они мне на вахте возвращали файлик с текстом, я видел, что они даже не распечатывали его.

- Довольно унизительное положение.

- Конечно. Получается, ты производишь полуфабрикат.

- И как ты действовал?

- Мне помогали конкурсы. На все подряд я посылал - и буквально везде получал диплом.

- А что это даёт?

- Да ничего. Признание в узких кругах, не более того. Я думал, что режиссёрам интересны победители конкурсов, но нет. Мою пьесу «Встреча после проводов» опубликовали в единственном специализированном журнале «Современная драматургия». Помню, я сел у телефона и стал ждать. Думаю, ну всё, сейчас звонки начнутся. Как отбиваться от предложений? Но ничего подобного. Потом ещё четыре пьесы опубликовали там же. Это в начале 2000-х. Ноль. Я полтора десятилетия занимаюсь этим творчеством, и для меня до сих пор главная загадка, чем руководствуется режиссёр, когда отбирает пьесы.

Сняли за неделю до премьеры

- Но твои пьесы всё же ставили, и не раз. Расскажи.

- Я всё равно не знаю, как к ним это попадало. Есть у меня такая пьеса «Ипотека и Вера, мать её». Первым её поставил режиссёр Семён Александровский в Красноярском ТЮЗе, она потом попала во внеконкурсную программу «Золотой маски». Это первая пьеса, за которую я получил деньги.

- Как это было?

- Режиссёр её увидел на одном из конкурсов в числе победителей. И так совпало, что она понравилась и красноярскому театру. В нашем деле сразу многое должно совпасть. Я впервые увидел свой спектакль на сцене в Москве, на большой сцене, это был фестиваль «Золотая маска».

- А зал как реагировал?

- Я так волновался, что не помню. Мне казалось, все на меня смотрят.

- После «Золотой маски» ты тоже устроился около телефона?

- Нет, уже иллюзий не было.

- А как с челябинскими театрами складывалось?

- Да так же. Внизу вахтёр: «Позвоните в литчасть». Звонишь. «Оставьте на вахте». И так далее.

- Ты же журналист!

- Ни разу не пользовался журналистскими возможностями войти в любую дверь. Это некорректно. Но у меня был опыт почти постановки в Челябинске. В 2013 году главным режиссёром драматического театра пришла Марина Глуховская: «Давайте поставим вашу «Ипотеку». Я, конечно, с радостью. Всё лето репетировали, хорошего режиссёра пригласили из Питера. Шло всё к премьере. Афиши, анонсы кругом, билеты продавали. И за неделю до премьеры пьесу сняли с репертуара.

- Как?

- Ну вот так. Я до сих пор не понимаю, как. Режиссёр мне сказал, что такое впервые в его карьере.

Триумф в Москве

- А в Москве тебя ставил «Театр на Юго-Западе». Как это случилось?

- В сентябре 2014 года я возвращался через Москву из Донбасса, где был ополченцем («АиФ-Челябинск» писал об этом. - Ред.). Получил письмо от режиссёра Валерия Беляковича: «Хотим поставить вашу пьесу «Пятница, день перед субботою», приезжайте договор заключать». И вот я еду через всю столицу, грязный, худой, обтрёпанный. Так к нему и заявился. А у Беляковича всё быстро, на ходу, моментально. Через месяц-два он позвал меня на премьеру!

- Как прошло?

- Да в каком-то угаре. Это была, естественно, уже не моя пьеса. Он назвал её «Игра в кубики». У меня события развиваются в тюремном детском садике, там дети, рождённые в тюрьме. И один из мальчиков, фантазируя, говорит всем: «А мой папа - Путин!»

Белякович этот подтекст довёл до абсолюта: у него тюрьма, решётка, дети играют огромными деревянными кубиками, и Путин там действует. Получилось профессионально, круто, актёры роскошно играли. И зрители приняли хорошо.

Меня тоже представили публике. Я краснел и бледнел. Тем более у меня в зале сидели друзья: один продюсер на «Первом канале», а другой - спичрайтер в администрации Медведева. А тут спектакль про Путина. Ну, они с юмором ребята. Спектакль и сейчас с успехом идёт.

- А кто сейчас вообще ходит в театры, на твой взгляд?

- Ну, половина - это театралы. Другая половина - это зрители, которым хочется отвлечься, хохотнуть. Сейчас драматурги с именем пишут для антрепризы и сценарии для сериалов. Там несложно, там деньги, всё с гарантией. Никто этого не стесняется. А мне хочется говорить о вещах серьёзных, хочется правды, искренности, как в 1990-е.

Досье

Окончил факультет журналистики УрГУ. Автор трёх прозаических и поэтических сборников, 40 пьес. Финалист и лауреат таких драматургических смотров, как «Любимовка», Володинский фестиваль, «Евразия», «Премьера. txt», конкурса Центрального академического театра Российской армии «Армия России: война и мир». Спектакли по его пьесам ставились в Мурманске, Днепропетровске, Омске, Москве, Севастополе, Новосибирске, Красноярске, включались в программу театральных фестивалей «Золотая маска Плюс», «Полярная звезда», «Театральная весна», «Сибирский транзит». Егору Черлаку 52 года. Женат, двое детей.

Кстати

Владимир Спешков, театральный критик, эксперт фестивалей «Золотая маска», «Ново-Сибирский транзит», «Арлекин» и других:

«Егор Черлак - современный драматург, пишущий о современности. Он не боится реальной сегодняшней жизни, она ему интересна. Это не так уж часто встречается. И это сложно. Фэнтези, ужастики или мыльные оперы, на мой взгляд, сочинять намного проще. А настоящий реализм, художественный, требует человеческого и творческого бесстрашия. Черлак знает эту жизнь в её бытовых деталях, но в лучших своих пьесах («Ипотека и Вера, мать её», «Я тя лю», «Три любви тому назад») от быта переходит к бытию. Просто театр должен найти ключ к его драматургии (к Вампилову или Петрушевской тоже ведь нашли не сразу). Должен появиться режиссёр, который создаст некий канон театрального прочтения пьес Черлака, тогда и постановок станет больше».

«АиФ-Челябинск» в социальных сетях:

Twitter аккаунт; страница ВКонтакте; профиль на Facebook.




Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий

Самое интересное в регионах
Роскачество