aif.ru counter
322

Клоун – это серьезно. Александр Фриш объездил с Юрием Никулиным половину СССР

У клоунов вся работа состоит из этих трудностей. А мска на лице поневоле заставляет задуматься – не скрывает ли она совсем грустное лицо?

Наш земляк, заслуженный артист России, клоун и эксцентрик Александр Фриш и в жизни столь же неунывающий, как и в маске. Долгое время он работал с Юрием Никулиным, Олегом Поповым, поныне выступает с Вячеславом Полуниным.

Аргентинский попугай

- Судьба сводила вас с целой плеядой известнейших клоунов. Сильно ли отличаются их маски и истинная суть этих людей?

 

Досье
Родился 11 ноября 1950 в Еманжелинске. Окончил в 1973 году Челябинский институт культуры – отделение артистов драмы и в 1977 году - Студию клоунады при Московском цирке на Цветном бульваре.

Снялся в фильмах: «Цирк нашего детства» (режиссер А. Габрилович), «Шутки в сторону», «Она с метлой, он в чёрной шляпе» (режиссер В. Макаров), в американском документальном фильме «Советский цирк. Взгляд изнутри». Долгое время работал в цирке Монреаля (Канада).

 

- Найти идеальную маску для клоуна – очень сложный процесс. Полунин создал своего Асисяя, когда надел на нос пробку от дезодоранта – получится этакий нос, будто уткнувшийся в стену. Попов нашел свою знаменитую клетчатую кепку в куче реквизита на «Мосфильме». Никулин подобрал коротенькие брюки, нелепую шляпу-канотье. Клоун – это всегда доброта, и маска тут в чем-то имеет общее с истинным обликом человека. К примеру, Никулин, с которым я объездил с гастролями полстраны, был действительно очень добрым. Постоянно помогал артистам, оказавшимся в сложном положении, основал фонд «Цирк и милосердие», всегда шел к высоким чинам и просил не за себя, а за других.

- Его образ, наверное, действовал на любого начальника безотказно?

- Когда надо было идти, скажем, к Лужкову, загодя Никулин готовился к этому визиту, придумывал какие-то фразы, чтобы с самого начала снять напряжение для разговора. Утром, бывало, звонил всяким руководителям, включая президента, и рассказывал какой-либо анекдот, шутку, веселую историю, прекрасно понимая, что это создаст человеку хорошее настроение на целый день и потом с ним легче будет договориться. А просьбы были всякие – чуть ли не вырвать зуб бесплатно какому-нибудь пенсионеру.

Очень он был дружен с Израилем Меттером, автором сценария фильма «Ко мне, Мухтар!». Когда тот заболел, Никулин постоянно присылал ему в Ленинград лекарства, договаривался с врачами, постоянно звонил. Я видел его в такие моменты – это уже был другой Никулин, не тот, что на арене цирка или в кино. Встречают его начальство по приезду в Ленинград, а он скорей-скорей в машину и спешит к своему другу.

- А видели ли вы Никулина мрачным, подавленным?

- В любых обстоятельствах Никулин был неунывающим человеком. Помнится, он напевал такую песню – «После дождичка все будет хорошо». Сначала эту песню мама поет над коляской сына, потом ребенок получил двойку, но мама, успокаивая его, тоже поет эту песенку. Проходят еще годы, от сына ушла жена – и опять мама напевает. Наконец, песня звучит уже на кладбище – грустно, конечно, но есть в этом и неистребимый оптимизм.

- Никулин был известен и как коллекционер анекдотов. Случалась ли с ним самим история, которая могла бы превратиться в анекдот?

- Да, как-то, когда он был в Аргентине, приятель попросил его привезти попугая. Но в суматохе Никулин вспомнил об этом в самый последний момент, никакого попугая не нашел и привез сову, сообщив, что это такой вот особенный аргентинский попугай. Спустя какое-то время, встретив приятеля, спросил: «Ну как, заговорил попугай?», а приятель ответил: «Нет, молчит пока, но слушает очень внимательно!»

- Правда ли, что на следующий Ильменский фестиваль вы собираетесь пригласить Олега Попова?

- Правда. Да почему бы и нет? Идея родилась неожиданно, как совершенно безумная, а потом мы с другом подумали, что нет ничего невозможного – поедем к Олегу Попову в Германию и уговорим!

- Думаете, получится? Он все-таки больше двадцати лет не был в России…

- Ну и что? Все эти разговоры о каких-то его якобы обидах на родную страну – это как костер, больше сами его распаляем. Олег Попов – клоун немного иного плана, чем Никулин. Вы, кстати, знаете, что дед Попова был священником? Большое внимание Олег уделяет детям, в свое время он мне сказал: «Чтобы найти свою маску, надо прийти в детский сад. Если дети не напугаются, значит, все правильно».

- Вы работаете и с Вячеславом Полуниным – это клоун уже другого поколения, более понятный Западу? Его «Снежное шоу» имеет огромный успех за рубежом.

- Слава любит карнавал, масштабные уличные представления. Но вне маски он очень серьезный человек – у него, наверное, самая большая библиотека среди клоунов, очень любит читать, ценит природу.

А «Снежное шоу» популярно тем, что понятно в любой стране. К слову сказать, одну из сцен в этом шоу придумал я – изображаю лыжника, и в какой-то момент по-настоящему начинаю скользить. На самом деле в этот момент меня тянут за тесемочки, а специальные приспособления позволяют сделать вид, что мой шарф развевается от ветра.

Шут его знает!

- А вообще, клоунада – это дело серьезное?

- Очень. И необходимое. Особенно для правителей, которые иной раз только от шутов и могли услышать правду о себе и жизни за пределами дворца. Например, у Ивана Грозного было 7 шутов, а у Петра Великого – уже 21! А иногда клоунада помогает зарабатывать людям, которые, казалось бы, никакого отношения к цирку не имеют.

Однажды в Сан-Франциско я видел нищего, который распевал на улице арию из мюзикла «Кошки». И у него было такое хитроумное приспособление на блоках, которое поднимало и опускало чайник перед слушателями – мол, положите денежку, кому не жалко! Вот это подлинно творческая натура! И довольно забавно. Как тут не положить денежку!

- Вы снялись в нескольких фильмах – легко ли из цирка шагнуть на экран?

- Да я не один такой. Вы знаете, например, что известный голливудский актер Юл Бриннер родился во Владивостоке и какое-то время работал в цирке – правда, не клоуном, а гимнастом, висел вниз головой. А музыке, кстати, он учился у одной цыганской семьи.

Увидеть в дырочках свет

- Многие думают, что ваша необычная фамилия – это артистический псевдоним…

- Это моя настоящая фамилия. Бабушка моя родом из Германии, а перебралась в России аж через Швецию. Бабушка, кстати, научила меня быстро собирать рюкзак, так что я легкий на подъем. Мне вообще повезло с родными. Мой папа ведь тоже был клоуном, танцором. Не совсем обычные профессии для нашего маленького городка, как-то бабушку спросили с подозрением о моем папе: «А почему это он у вас такой веселый, но не пьяный?» И бабушка охотно пояснила: «Да у него просто не все дома!»

- Вы давно перебрались в Москву, колесили по всей стране, долго работали за границей, А на малую родину не тянет?

- На Южном Урале я бываю нередко – вот приезжал на Ильменский фестиваль. Нужно отталкиваться и возвращаться к тому порогу, где ты вырос – меня так воспитывали. Бывает, что плотный гастрольный график не позволяет надолго приехать домой. Но, даже приехав на один день в Еманжелинск и ранним утром, шагнув на порог дома, где ты вырос, испытываешь невероятные чувства, словно заново рождаешься. Отсюда начинается новый виток твоей жизни.

- Говорят, у любого творческого человека истоки вдохновения лежат большей частью в детстве. Вы с этим согласны?

- В чем-то да. Помнится, в Еманжелинске находился кирпичный завод, так, вероятно, отсюда родилась моя сценка «Кирпичики». Я ее обычно разыгрывал, чтобы у Никулина был перерыв в выступлениях, и он смог бы немного отдохнуть.

А вообще творческое начало в нашей семье только приветствовалось. Время, конечно, было нелегкое, бедное. Но именно это и подстегивало творчество. Помню, однажды нашли мы сломанный дуршлаг и сделали из него люстру! Вот так и бывает – для кого-то это просто никчемная посуда, а можно увидеть в этих дырочках свет.

Смотрите также:

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно


Загрузка...

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах